b000002163

-дительными письмами, где взволнованно, часто от пер- вого лица, рассказывалось о чудесном излечѳнии от ра- ка. Сам он уже вряд ли верил, но для нее, для Севы... Мальчик думал только об отце, его болезни и доставал , эти «рецепты», беззвучно плакал на корточках в кори- доре. Надо было бросить стройку, да Павел Сергеевич не . хотел. Спешил. В брезентовом плаще, в черном драпо- вом кепи с пуговкой наверху, в запотевших очках на вытянувшемся носу... Севе было двенадцать, Наде — четырнадцать. Недостроенный дом продала недорого: после кончи- ны Павла Сергеевича было не до того. Выплатила ссу- ду. Через несколько глухих, не стоящих памяти лет ку- пили кое-что из мебели. А тогда, вскоре... В тот проклятый день — как раз считала РОЭ у тяжелобольного — кто-то сказал, что ее оняли с очереди на квартиру. Не видела, кто сказал, точно стеклышко с каплей крови на нем впилось в глаз; и голос не узнала — ничей, без интонаций, как механи- чески озвученная выписка из протокола. Дом... частная собственность... и чуть ли не спекуляция этой собствен- ностыо. Д а пропади они пропадом. Местком называ- ется. Но кто же «поставил в известность»? Никак не вспомгшть. Только не Зоя, троюродная сестра, гинеко- лог. Но, понятно, она-то вместе с фтизиатром Запруд- новым и провернула сие дельце. ...Давным-давно, в пропавшие лета брала с собой Зою .на Катину поляну, где белых грибов — косой коси, а над головой — разлив августовской сини. Отчего же такая ненависть?! Из-за Елизаветы, что ли, родной сес- тры, ровесницы Зои? Возможно, ведь у Елизаветы язык — бритва и жутко длинный: скажет здесь, на По- чаевской, а полоонет далеко, аж на Ермака, в Зоином частном доме. У ее папаши, двоюродного отцова брата, 96