b000002163

гу, что сил моих нет болыне и что я д аже хотел сбро- сить иа наш дом бомбу. — Д а ты сядь, — перебил меня Человек, — вот сю- да давай. И скажи-ка ты, пожалуйста, зачем это сбра- сывать бомбу на дом с живыми людьми? — А чтобы они почувствовали, — сказал я и задох- нулся, — почувствовали, что жить просто так нельзя. — Вон оно что, — промычал Человек и задумался. А потом продолжил: — Так ведь если начинать с бом- бы, то они просто не успеют почувствовать... И уж ни в каком случае не смогут жить так, как тебе нужно. — А что же тогда делать? — сказал я. — Тогда все равно нужно сбросить бомбу. Ненастоящую. Он рассмеялся негромко и спросил: — Д а для чего? — Иначе они всю жизнь ничего не поймут. Человек тогда громыхнул спичками, собираясь заку- рить, но потом, видно, вспомнил, что курить при детях нехорошо, сунул коробок в карман и сказал, что по- нять — это еще полдела и что многое зависит от того, кто это «все» понял. Кто —- он. — Вот вы — кто? — спросил я и замер, но Человек только посмотрел на меня насмешливо, и я смутился и пробормотал, что это я про то, где он работает. — То-то, — сказал Человек и назвал какой-то фили- ал Госпроекта. — Это там, где архитекторы? — спросил я. Человек кивнул, а меня еще дернуло спросить, а че- го же он живет в нашем развалюхе-доме? — Я не так давно приехал, — ответил Человек, — а потом мне и здесь неплохо. — Чего уж хорошего, — сказал я и быстрее спро- сил, много ли домов построили по его госпроектам. — Ни одного, — сказал он глухим голосом и за- крыл глаза ладонью, он не хотел со мной об этом раз- говаривать. 47