b000002163

— А у тебя есть перчатки? — спросил он деловито и нисколько не труся, а я пообещал так «начистить ему сусала», что он забудет, на какое место эти перчатки надеваются. — Ну-ну, — с к а з а л взрослый мальчик. Дрались мы за сараями в картофельном поле. По- боксерски начал он прыгать передо мной, но в момент отпрыгался. Одной рукой я вцепился ему в ухо, а дру- гой изо всех сил двинул в прямой и острый его нос. Он упал, вспахав ногами картофельный куст. Я подался вперед, готовый нанести врагу — если тот посмеет под- няться — последний и страшный удар, но он вдруг не- ожиданно вырос передо мной, возник из ничего, из зем- ли, и голова моя закружилась, и я упал к Настькиным ногам. Чап оскалился и рванулся вперед, но Настька, бросившись на колени, удержала его за ошейник. Я вскочил, но от нового удара вновь рухнул как подре- занный. Чап прыгнул. Он вцепился бы в моего протиз- ника, если бы опять не Настька. Как мяч, она обхва- тила голову Чапа и прижала ее к себе. И Чап застонал у нее под руками, ну, прямо как человек. Я снова вско- чил и головой ударил врага в живот. И тогда упал мальчик. Я потрогал распухшую губу и шагнул к нему. Он валялся среди картофельной ботвы едва живой от боли, дергался, хрипел, а я стоял над ним, дышал зло и радостно и совсем не жалел его. И Чап тоже не жа- лел: он словно чокнулся от радости, он рыл лапами землю и осыпал ею мальчика Алешу, которого я побе- дил. Зато Настька, видно, ж алел а красивого з а д а в а л у— она стояла на коленках как неживая и не мигая смот- рела на него. Алеша вдруг перестал дергаться, вытя- нулся и закрыл глаза. И мне стало страшно. — Спана! Оглоусыл! — раздался вдруг знакомый голос, я оглянулся и увидел, что у сараев, на зеленом 3 * 35