b000002163

рот, подстерегу такую секунду, которая запомнится им как самая лучшая и ради которой стоит долго жить. А поймут они это, только посмотрев на мой снимок». Я подумал еще, что можно было бы наделать снимков для выставки и организовать ее на заборе под рубри^ой «Объектив обличает». А что, вог поймаю подходящие моменты и запечатлю Боцмана с супругой... — Что ни говори, но в нем пока все способности дремлют, — сказал безжалостный дед, а бабушка зев- иула и пробормотала: — Не дай бог, мертвым сном. — Впрочем, и он спит, — сказала мама, хотя, ка- жется мне, она прекрасно знала, что я еще долго про- ворочаюсь в постели с пылающим лицом. Вскоре все уснули, а меня, как собака кость, приня- лась грызть тоска, такая сильная, что захотелось мне... закурить. Я никогда не пробовал, но тут у меня в руках будто вспыхнул коробок со спичками и я обжегся за- вистью к Человеку: ведь он запросто и много курит, а главное — у него есть настоящая работа, и, заруби ее, Человека охватит т акая боль, словно его самого пору- били на куски. А у меия что бы ни зарубила бабушка, мне больно было не по-настоящему, точно заноза влез- ла в палец с концами — свербит немножко. Или вче- ра: Борька погубил у меня коллекцию, а мне уже почти «начхать». И я еще раз поклялся узнать, что это за ра- бота у моего соседа и почему он любит ее сильнее все- го. Я руку дал на отруб, что узнаю. Рано утром пришли мы с Чапом к крыльцу Хуна- стькиных и увидели, что дверь открыта, а по ту и дру- гую ее стороны валяются стулья, кресло и стиральный бак. И хотя Боцмана вчера не забрали, «при мебели» его не было. Чап обнюхал кресло и поднял лапу... Зарядить старенькую «Смену» было делом одной ми- 31