b000002163

правда, поговорить о них, увлечься, д аж е забыть на ка- кое-то время о своем одном-единственном варианте... Сева улыбнулся — верный прнзнак, что не увлекся спором. Видно, бесплодным. Недаром он говорит, что в спорах раныне истины рождается путаница. — История, как ты знаешь, это не только вехи и ли- нии, — сказал он мягко и даже свысока, вспомнил о золотом материнском сне и еще понизил голос: — Исто- рия — это и психология развития обіцества... Когда остывал он, горячилась она. Быстро перебила: — Сева, ты не возражаешь, что все, созданное чело- веком, ниже его? Нельзя сотворить равное себе. Д аж е познать нельзя. Самое высокое дело ниже человеческих возможностей. Чтобы познать до конца самого челове- ка, нужно быть богом... Вскрикнула Варька, и Лиля на цыпочках бросилась в комнату. Варька, раекинувшись, спала на спине. По- вернула девочку на бочок, чтобы пропал страшный сон, и неслышно пронеслась на кухшо. Сева успел собрать в стопку свои бумаги и придавил их тяжелым замком от сарая с Почаевской. — Заело его что-то, хочу разобрать, — сказал он. — Самое время. На Почаевской, наверно, запел Ми- нин петух. — Спохватилась. Неделя как Миня зарезал его. — Д а ну?! Ж а лк о петуха. — И Миня его жалел . — Сева явно ждал , когда она уйдет. Но она хотела сидеть с ним до конца. Поставила чайник. И ему пришлось договаривать: — Отчего смерть просвечивает каждую жизнь до главного, до сути? Оттого, что, пока человек живет, от него чего-нибудь да ждут еще, а тут все — конец. Хит- роумные толки теперь ничего не стоят перед действи- тельными поступками. Д ля меня достаточно знать по- ‘ ступки лесоводов. Я хочу написать нескучно о скучном для неспециалкстов занятии — разведении лесов. 264