b000002163

вали, поскрипывали, подставляли под пропитанную хи- мией тряпку крепкие бока. Пылинки и пятна исчезали бесследно. Лиля не знала, куда деться. Ассистировать Наде в ее неистовых усилиях было уннзительно, да и с вещами повозилась, хватит, а Надя еще и демонстриро- вала свои бытовые способности, она вообще невольно показывала себя хозяйкой. А Лиля тогда кто? Так, сбо- ку припека? Варька смотрела из постели на домашнее солнце — сияющую двухсотсвечовую люстру. Надя, прищурившись, принимала парад вещей. Онн как бы наплывалн непрерывной цепью и козыряли ей надраен- ными ручками. Лиля вышла к Севе на кухню. Он точил ножи. С ничтожной улыбкой пожаловалась ему: — Кажется, я сейчас зарежусь. — Подожди пяток минут, — ответил он и потрогал лезвие. Черный юмор. Опустила ему на голову руку. Вскоре, выключая по пути свет, на кухню пришла Надя. Антонина Михайловна и Варька спали. З а несколько минут спрятались в свои сны. Сева сразу бросил свое занятие. — Ты только не трогай стены и полы — протрешь до дыр, — сказал он сестре. Надя фыркнула: — Остряк-точнльщик. — И повернулась к Лиле: — У меня во вторник защита. — Волнуешься? — Сама не пойму. Как будто нисколько. Но почему- то надо все время двигаться, делать что-то руками. — Надя моментально поправила очки и посмотрела на Се- ву: он мог бы блеснуть в тонком психологическом анали- зе. Но он не захотел. Он стеснялся «блистать». Для это- го его надо было сначала задеть, д аже слегка вывести из себя, а ласковым словом и взглядом от него мало че- го добьешься. Вот, пожалуйста: — Лихорадит, лихорадит тебя. Укутайся хорошенько и спи,—- сказал он. По сути, типичный их ответ на все Надины заботы. Д а ведь для себя одной ничего не хочет- 260