b000002163

— Что такое причины? — перебила Инесса Яновна и по-настоящему распрямилась за столом. Черный па- рик отливал грачиной синевой над все еще белой выпук- лостыо лба. Своей властностью Инесса Яновна не по- давляла, но цепко, как за руку, увлекала за собой. — Причины? Это пункт «А», с которого начинаются поступки, — улыбаясь, ответила Лиля. — Что ж, недурно! Надо передать это Рите Никола- евне... Знаете, Лилечка, иногда вы мешаете, хочется по- садить вас на шелковистую и прочнейшую цепь и носить вам калорийные передачи... Да, будущим летом вы не смогли бы снова поработать с «трудными» подростками? — Нет. Я должна заняться собственным ребенком. — Да-да, я знаю, у вас славный и слабенький ребе- ночек. Конечно, надо укреплять. Я направлю в лагерь Риту Николаевну. Она ведь тол<е почти безотказна. Д а что там! Знал ли Сева ее учительские будни? А что? Ничего особенного. Настоящие неприятности и горе — это только то, что нельзя измеиить. Но, правда, он спрашивал, что у нее в школе, просил рассказывать. Умела ускользать от одного — от разговоров о себе: не хватало ему еще забивать голову ее переживанпями. Да, она умеет поддерживать хорошие отношения. Не- смотря ни на что. И вот дождалась: лицемерка! — и от кого? — бт главного человека, от Севы. На Пушкарской, когда Варька отплыла в сон, Лиля больше не вытерпела, открыла шифоньер, чтобы без- звучно поплакать за дверцей, и не смогла. Слез, что ли, больше не было? В начале апреля весна совсем увяла. Промерзли тон- кие лужи. Разлегся свежий снег. К переезду подготови- лись, но приходилось ждать, когда ударит наконец солн- 240