b000002163

жалости сдерут с себя ирезрениый металл ее учеиики? Из жалости к классной. Директриса тоже все поняла и прорвалась наконец сквозь Лилину глухоту: — Я знаю, что у вас в арсенале миожество тончай- ших средств. Лилечка, надо спешить воспользоваться ими. — Она вытянула шею и резко окликнула матема- тичку: — Анастасия Викторовна, подойдите на минутку. — И шепотом: — Лилечка, вы сейчас услышите, что она отмочила. Анастасия Викторовна, попросту Тася, изящно по- вернулась и энергично застучала каблуками. Зоркие глаза, переходя с директрисы на Лилю и назад на директрису, замутились, как бурая травка, погибающая под зеленым огоньком. Мгновение Тасиной печали было страшным. Инесса Яновна велела ей рассказать, как она «справилась с золотой лихорадкой» в своем девя- том « А » . Для Лили. Миловидное Тасино личико зару- мянилось. Инесса Яновиа улыбалась теперь хитровато, поощрительно. — Лиля, проще простого. Я сказала, что не начну урок до тех пор, пока все не снимут с себя золотишко. Двадцать минут стояла золотая тишина. Ужас какой-то! Потом Тимофеева — она у нас комсорг — показала пример. Сняли, как миленькие, сложили в пенал и пре- поднесли мне. Я даже испугалась — и задела сокровиш- ницу. Все рассыпалось. Никто не хотел поднимать. По- том Тимофеева... — Тася рассматривала Лилю с упор, но мягко. Действительно, давно не видела. С той неле- пой мелочной ссоры в апреле. В выходной Надя не при- ехала, свекровь хворала — Лиля убирала в квартире, готовила обед и не смогла, как обещала, сводить Тасю к знакомой портнихе, у которой шила год назад брюки, которые до сих пор так ни разу не надела. Позвонил-а Тасе, просила отложить визит к портнихе, и Тася — в 233