b000002163

грудого красавца петуха. Д е н ь г и — около двух тысяч наличными и облигации — нашла в подушке какая-то Сомова. Она раныне жила в этом же доме, а сегодня распоряжалась Евстратовниными деньгами, потому что родственников у умершей не было. Все необходимое для погребения уже заказали . Не знали только, как поми- нать. Сомова предлагала субсидировать на поминальный обед каждую семью двора, а там — как хотят. Антони- на Михайловна и Аглая Модестовна, мать Жоры, жив- шая с ним в непрерывных, наслоенных одна на одну ссорах, горячо возражали. Однако большинство кварти- росъемщиков не прожило здесь и малой частицы той оглушительной толщи времени, которую прожили Поле- таевы, Аглая Модестовна, и пожелало поминать в тес- ных семейных кругах. А все старожилы решили собрать- ся у Полетаевых. Миня тоже хотел с ними. Но Сомова, прищурив темный глаз, отказала ему и дала деньги. Ми- ня весь вечер ходил сам не свой, печалился и ругался. Евстратовну, что ни говори, все любили, и она улыба- лась из гроба. На день погребения Севу каким-то чудом отпустили с работы. Оказалось—дали работу на дом, и вечером он строчил заметки, а на ночь вдруг выпил. Антонина Ми- хайловна, вздыхая, стала вспоминать, как Сомова спро- вадила Евстратовну в угловую холодную комнату и за- няла всю середку дома, где ныне бесчинствовали Труш- кины; как Евстратовна недопивала, недоедала и Поле- таевы носили ей куски и миски, а уж когда привозили с рынка картошку... Если бы Сева не выцил, подобный разговор не возник бы, и щепетильно честной Антонине Михайловне и в голову не пришли бы подобные воспо- минания. Совсем другие пришли бы. Лиля видела, как по приезде из Боржоми она порывалась поговорить с ним, и тут же умолкала — все получалось не ко време- ни — в делах, заботах. Дождалась наконец, а Сева был не совсем трезв, предпочитал слушать вполуха да рассе- 205