b000002163

бледнев, отвернулся. Она обиделась: мчалась к нему, а он — пошла, мол, на фиг! Бл аж ь или что-то скры- вает? Он не отвечал, оченъ прямо держал голову и смот- рел мнмо нее. Она стала упрекать злее. И он тихо заго- ворил: да, действительно растерялся, увидев ее, потому что ему плохо, раскалывается голова. Попросил ее исчезнуть ненадолго. Так, значит, она нарушитель уединенных фнзических страданий? Д а как ему не стыдно? Злость прибавила ей сил, переполнила старое русло и проложила новое. — О чем ты просил на горе? — допрашивала в не- шуточном суеверии, теряя разум. — Так, сущие пустяки. Не стоило и беспокоить исполнителей великих жела-ний. — Опять все о себе. О судьбе этих черных папок. А я?.. Я пожелала Варечке здоровья и всего-всего тебе. Нельзя двоим загадывать одно и то же желание. А ты этого не понял. Где тебе понять это! Ты эгоист. — Ну и слава богу, — прошептал он и, запрокинув голову, на глазах возмущенных лебедей кинулся к кустам... Поняла наконец — солнечный удар. Это осенью-то, когда даже старичок горбун в темном и длинном, почти до колен, пиджаке здоровеньким слез с Иверской горы. Растерялась, не знала, как быть. Сева хотел с ней, а пещеры. Ох, как она боялась за него! Умоляла стоять изваянием у входа, чтобы хоть немного унять боль. Чуть сама не умерла. Но когда юркая низенькая электричка унесла их в полое нутро гор, там из камня, отпояиро- ванного сгинувшими миллноны лет назад подзеіѵіными реками, из вьіросших за непостижимый тот срок сталак- титов м сталагмитов засочился цепкий холодок, и в этом обволакивающем холоде Севе стало хорошо. Они опять шли позади группы. Ранннм октябрьским вечером сели на катер и поле- 12 Л. Зрелов 177