b000002163

Антонина Михайловна не волішвалась сидела на сундуке у тейлого нзразда, читала «Лабораторное дело» и посматривала на экран. Во «Времени» обещали мо- роз до сорока градусов. Явился он, голубчнк, в распахнутом тулупе. Лицо не очень здоровое — желто-розовое. Лиля задержала его на кухне, требовала объясненнй. Он сказал, что ника- ких объяснительных записок не подаст, так получилось, разговор окончен. Лиля еще пуще возмутйлась: «за так» получаются болезни и сдвиги в погоде. У Варь- ки — сорок, на дворе — сорок, а у него-то, сознатель- ного индивида, почему — сорок? Он тотчас посерьезнел, глаза — два болотца — проясннлись, заволнова- лись. Поспешила успокоить: недавно звонкла мама, температура у Варьки уже почти в норме, и она, Ли- ля, думала остаться сегодня на Почаевской, но, если ему трудно ответить на ее вопрос... Он засмеялся: она, мол, не спрашивала, а допрашивала, а особенного ниче- го и нет, экая важность — посидели со Славиком в «Заре»... Как она обрадОвалась тогда, услышав это нмя! В служебную лестницу Коноплев бежит резво, стук его каблуков слышен даже в школах: издал брошюру по психоанализу, замещает завкафедрой, на ученом со- вете подсек профессора Морковникова, плагйатора и деспота. На человека выше себя Коноплев н е п о Д н и м е т руку. Этого у него не отнять. Бог с ним. Жаль, уехал Миша, пухлощекий очкарик, молодой газетный полубог- получервь. Только-только у Севы начала завязываться с ним дружба. Миша часто звонил. Такой приятный маль- чишеский голос с непонятной старческой прнглушен- ностью: «Будьте добры, позовите Всеволода...» Коноп- лев любит другаі как отца родного — с обожанием и потребительски, а Мише нужно было осторожно тянуть за собой облюбованного человека, тактично просить его написать статью. Ах, быстро все пролетело — как дач- 173