b000002163

Коноплев не замедлил появиться, свежий, как маль- чишка, в новых джинсах. Ругал журналиста Мишу: «Я шас этого лопоухого с корнем вырву!» Но втайне гордился — лицо цвело маковым цветом самодоволь- ства: как же? — приобщил друга к «монологам к на- роду». Позвонил Мише: — Милый песик, ты с работы домой бегаешь мимо «Сосенок»? Д а ? Твой маршрут? Вот что: советую се- годня изменить его. Говоришь, вдвоем ходишь? Хорошо, в час «пик» я выйду туда с двустволкой. Миша что-то объяснял. — Нужно было от редакции облаять Зеленстрой. Полемику ждут? Ну жди, лопоухий. Ни хрена. Я о твою шкуру свои охотничьи сапоги вытру. — Коноплев хлоп- нул трубкой, провел ладонью по лицу и стер с него бе- совскую улыбку, сказал, кося в сторону: — Сева, Миш- ка говорит, что редакция начинает серьезный разговор об экологии. Мол, сами читатели обломают рога руко- водству Зеленстроя. Однако читатели не захотели. «Рога обломал» авто- ру заметки сам Миша. Напечатали еще три Севиных очерка: об исчезающей Асташкиной заводи, о лесни- чем Мохове и вдруг — о мастере тракторного завода. Последний очерк писать не хотел, но уж очень просил Миша. Лиля поняла: тянет его незаметно, просьбами по телефону. Вскоре выяснилось — на свое место. А виде- лись-то всего несколько раз. Как-то предложил Севе прогуляться. Холод стоял лютый. Сева вернулся позд- но, возбужденный, с белым подбородком. Неужели нельзя было посидеть где-то? Не захотели, не выпили ни грамма. Его приглашал на разговор редактор област- ной газеты. Отказался сразу — через Мишу. Зачем ему работа от звонка до звонка, а то и до петухов? Ему нужна служба, где сделал дело — гуляй смело. Хоть тысячу дел. Работать до мозолей на руках или глазах, чтобы потом, пусть раз в неделю.., Господи, таких ра- 154