b000002163

Подкатили на ранней поземке холода. Дрова в еа- рае кончались — не запасли, потому что Антонина Ми- хайловна надеялась скоро переехать. Сева наконец смог уйти в отпуск и по давно оплаченным гортопов- ским квитанциям привез трехметровку. Лиля любила работать руками и вызвалась пилить вдвоем с ним суч- коватую ѳсину, дышать вместе горьким запахом, быо- щим из-под лопающейся коры, да только сделали пер- вый белый пил, как с соседского крыльца вывалился Миня. «Э-э!» — хриплым пересушенным басом изве- стил он о себе и стал отбирать у нее удобную ру- коять. — Д а рази энто бабье дело, — говорил Миня сво- им кричащим голосом, нахлобучивал на лоб шапку с отгрызенными ушами и тянулся к пиле. — Пальчишки поберегите-ка, они вам для других занятьев сгодятся. —. В тощей Мининой фигуре была какая-то упругость, она, видно, каждым мускулом помнила сотни, тысячи изну- рнтельных, но веселых работ. Пила выскользнула, и Миня моментально завладел отполированной руко- ятью. — Мерси вам. — Белый жгутик шрама у угла Ми- ниного рта натянулся, и ухмылка стала просто разбой- ной. Он поудобней устроился на Лилином месте. Она взглянула на Севу: что? Так и не заступится? Нет? Он свысока, с груды бревен, обласкал ее Добрым сло- вом: —- А ты будь умницей, уступи. Не видишь, что ли? Человек горит. Миня сорвал с себя шапку, смял ее, пошлепал. Сева засмеялся, и Минины глазки, только что тусклые, ка- кие-то обгорелые, вспыхнули. Обгорелому вспыхнуть — пара пустяков. Лиля повернулась и ушла в дом. Не зна- ла, куда деть себя: из-за этой пилки сидела вчера до трех — проверяла сочинения, Варьку на все воскресенье оставила с мамой. Только бы вдвоем с ним... Мерси ему 141