b000002163

вые сорвиголовы подтверждали сведеиия детских ком- нат милиции и бравировали перед расплатой. Однако расплаты не следовало. Это было нарушением правил серьезной игры в жестокость. Изо рта дюралевого оленя повалил дым. Поднялся бунт и к ужину улегся сам со- бой. В этот вечер флаг спускала Лиля. Стояла у фл-аг- штока в густом кольце чумазых усталых подростков. Утром примчалась в лагерь ни свет ни заря. Мужчи- ны, оставшиеся тут на ночь, были все живы и невреди- мы. Обжигающе запела прочищенная медь горна. Ли- ля повела ребят на парашютную вышку. Прыгнула и сама. Окунулась в звенящий воздух детства. В школе поиронизировали бы, узнав, чем она увлеклась в лаге- ре —. пальбой из мелкашки, рыбалкой с останков мель- ницы, ключевой водой и футболом. Это что. Вот Инес- са Яновна, говорят, до сих пор нет-нет и засвистит в два пальца, а в дружеской компании может и кошелек вытащить, чтобы потом разыграть жертву. Подвел Лилю один Сашка Климов: в переезд сосе- дей украл у них коробку. В ней оказалась ваза, обло- женная ватой. Разбил в сердцах и поиес осколки в но- вый дом — подложить под дверь бывшим соседям: та- кое чужое, мол, нам не нужно, да попался на лестнич- ной площадке. ...В сентябре Севу не пустили в отпуск. А Инесса Яновна выпроваживала Лилю нменно сейчас: пока дет- ки раскачиваются, выкопают в колхозе картошку, класс- ный не замедлит вернуться с юга. Но куда она поедет без Севы? Поездка в Сухуми срывалась. В сентябре Ли- ля, как обычно, вела уроки. — Лилечка, милая, идите в отпуск в любое удобн вам время. Хотите — в октябре, хотите — в декабре, — дыша себе на руки, сказала понятливая Инесеа Яновна. На стене в ее кабинете висела грамота горкома пар- тии — награда Лиле Михайловне Полетаевой за успе- хи в воспитаиии подрастающего поколения. 140