b000002163

ляются йрофессиональные лёсоводы, ученики ; того же академика ВАСХНРІЛ Анучина? Все ее новые переживания выросли ка той боли из- за ёго былого и бёсплодного увлечения психологией. Кому это было нужно? Коноплеву? Да, одному челове- ку было нужно. — Вот тебе яркий пример импульсивного повеДения. Ты и неосознанными мотивами увлекался потому, что уже тогда не мог отчитаться перед собой в собственных поступках. — Она, конечно, преувеличивала. Лесные журналы он почитывал давно, и ее это умиляло до той поры, пока он не пустился по выходным в научные экс- педиции в леса, не обложился отцовскими рукопйсямй и своими заметками и не принялся строчить сам. А к психологии, недавно так любимой, совсем охладел. — Знаешь, — сказал он, — я ушел бы в лес каким- нибудь лесником или егеришкой, да, увы, для семьи это слишком непрестижно. — Ну почему же? Дуракам все равно не объяснишъ, а умный и так поймет, - - с горечыо выговорила она. — А вообще, поступай как хочешь. Уходи хоть в медвежью чащобу, только позаботься о берлоге — осень не за горой. Он тут же смягчился — не мог мучить сознательно. Тщательно вымытые его резиновые сапоги дожидались утра рядом с рюкзаком. Поинтёресовалась: что же за место облюбовал он теперь? Он оживился: Суворовскую рощу — совсем рядом. Поспешно стал рассказывать, как после войны принялись за эту рощу, и повал остановился, только когда две старушонки напоролись пилой на вросшее в ствол поверл<енной березы кольцо с металлическими буквами: «Сажалъ Суворовъ»... Что бы он ни говориЛ, Лиля почувствовала обман. В Суворовской роще он бывал, и, наверно, не раз. Влияние природы на великих людей было только веточ- кой на древе работ лесничего Полетаева, а сына занимал 132