b000002163

во всем управлении днем с огнем не сыщешь, да и почти все ветераны-медики живут в квартирах с удоб- ствами. Губы Антонины Михайловны шевелились, и она хо- дила от окна к окну, пересекая обе комнаты притаив- шейся квартиры — Сева был на Пушкарской, наглый Арго прогуливался на поводке по Большой Московской улице. Ей становилось все грустнее, но она продолжала доказывать что-то своему отсутствующему обидчику. Пусть не забывает, что и она — ветеран, причем дав- ным-давно. Вон, на комоде, да-да, в желтой шкатулоч- ке, хранится медаль заслуженного ветерана труда. Апо- четных грамот просто не счесть. Другим товарищам Антонина Михайловна адресова- ла важный критический вопрос: как же получается, что письма в высокие инстанции так часто попадают в ни- зовые? В результате жалобы на котов разбирают са- ми коты... Подобную отписку на Елизаветино ходатайство по- лучил и начальник больницы Палашов. Он все видел насквозь и сразу поверил, что Антонина Михайловна писать сестру не подбивала. На бумажке Козырева он дом нарисовал. «Все равно, — сказал, — сей документ гроша ломаного не стоит». Антонина Михайловна воспрянула духом. Несколько дней до разговора с Палашовым она была не в себе — отказалась от театра в уютном партере, где сидеть бы и сидеть рядом со старой приятельницей соседкой Аглаей Модестовной, не заглядывала в газеты и журнал «Ла- бораторное дело». Все мысли и желания подмяла не- ожиданная и тяжелая обида. Решила «это дело так не оставлять» и прямо сказала Палашову, что теперь сама напишет туда, где должны не верить на слово лов- кому управляющему, а разбираться по существу и спра- ведливости. Но в том-то и дело, что сама она никогда не писала в инстанции. Вечером велела Севе, чтобы он 114