b000002163

за всех Полетаевых. Д а и всякое «извините» — полу- фальшь и формальность, потому что все имеет оправда- ние и объяснение. Лилины же слова. А Антонина Ми- хайловна сходиться с людьми легко и любовно уже не может. Грех, но что говорить, стала отторгать душа но- вых людей, поиссохла, сузилась, что ли. Сколько родных и подруг не стало. Губы помнят каждое последнее про- щание, д аже в страшную жару по-ледяному холодный лоб. А сколько людей умерло в их небольшом и проч- ном, как гробница, доме! Пересчитала: ба! — девятна- дцать человек. З а сорок лет. Ведь все бывали у Поле- таевых. И легко находились общие, хоть чуть-чуть вол- нующие темы для разговоров. Исчезает человек, исчезает тема, по крайней мере, часть ее. Глубина старости — в количестве умерших. Оставшихся можно по пальцам пересчитать. Слава богу, остаются еще работа и забота. Когда все приятельннцы Елизаветы насиделись в гостях у Полетаевых и сама сестра, «ославив полгоро- да», укатила в Сухуми, стала названивать Тася Молод- цова. Несчастная вдова хотела поймать счастливый час получения «положительного ответика на письмецо». Ан- тонина Михайловна нервничала, никакого ответа не бы- ло и, казалось, быть не могло: то, что приносило Ли- заньке удаченьку, для Полетаевых могло окончиться только горюшком. Но ответ, однако, пришел — от начальника управ- леиия Козырева —- Антонина Михайловна работала в ведомственной больнице. Елизавету не ругала — так уж задели за живое. Задели вот чем. Козырев без стес- нения писал, что в больнице на очереди — семнадцать ветеранов войны и труда, а посему вопрос о предостав- лении ей нового жилья будет решаться в порядке оощей очередности. Он лгал: такого количества ветеранов и 8 Л. Зрелов 113