b000002162

кое, ощущение, будто Аристарховы вовсе не переезжали сюда, даже никогда не видели нашего исчезнувшего двора. Они жили где-то бесконечно далеко, где живут и поныне. Ну а я?.. Вот и моя жизнь приобрела очерченность, границы во времени, которое, как бы мед­ ленно ни текло, быстрее воды и ветра, а моста, чтобы перейти через поток времени, никто не построил. * ** Действительно, сколько воды утекло с тех пор?! Я стоял на мосту через Клязьму, облокотясь на перила. Мост построили давным-дав- но, к 850-летию города, я ещё в школу не пошёл. Возводили его чуть ли не дясять лет. К тому времени уже почти в каждой семье были телевизоры. Помню, конферансье транслировавшегося по телевиде­ нию концерта задал зрителям вопрос: какая самая широкая река в мире? Из зала посыпались ответы с названиями известных речных гигантов. Но никто не попал в точку, и тогда улыбающийся конфе­ рансье назвал нашу Клязьму, потому что не через одну реку на всём земном шаре не строили так долго мост. Но мост вышел хороший, я любил его. Глоря и Лёня ещё до «перестройки» эмигрировали в Америку. У них двое, уже взрослых, детей. У Глори свой, надёжный бизнес. Лёня пишет стихи. Как говорится, «пользуется широкой популярностью в узких кругах» русскоговорящей публики. Как-то он прислал мне свою книгу. В стихах была удивительная, изящная вязь, но настолько тонкая, что полновесная мысль куда-то проваливалась, едва обозна­ чившись. Но это моё, чисто субъективное впечатление от его стихов. Ему не раз присуждали какие-то премии. Кто знает, может быть, он повторит успех Бродского. Ну а что сказать обо мне? Все эти годы я шёл прямо, а жизнь складывалась криво, мои представления о ней никак не соответс­ твовали новой действительности. Перед той же «перестройкой» моё РСУ было преобразовано в завод, меня назначили директором, но руководил я недолго: наконец пошёл в школу учителем истории. Когда началась «приватизация», каждый из руководителей среднего звена приватизировал то, на чём сидел или откуда успел спихнуть 78