b000002162

пальцем у моего лица. - Как хочешь, но домой я сегодня не пойду, родители уехали... Поднялся такой ветер, что стёкла затренькали, гортензия заволно­ валась, а змей, почуяв стихию, затрепыхался на столе. Утро, наше первое утро вдвоём, уродилось тихим, ясным, и вос­ ток алел. Нашумевшийся ночью ветер проспал весь день, и змей не взлетел, и Волька сказал: «Фигня это!» Глоря то и дело звонила мне на работу, и наш секретарь-бухгалтер только тем и занималась, что отыскивала меня в мастерских, в гараже, на складе и, к приятности наших му­ жиков, торжественно возглашала: «Вас опять ваша!» Глоря, видно, устав от звонков, от недоговорённости, не пришла вечером. А Лёня сидел всего несколько минут, потому что я сказал: - Ну вот, брат, макароны кончились, минтай не ловится, обещали, правда, подбросить мороженой мойвы... Он побледнел и спросил, точно ли это? Я молча кивнул. Мне так хотелось видеть Анастасию Амвросиевну, просто посто­ ять рядом, но она болела и не показывалась во дворе, следящем за последними приготовлениями в новом доме, движением легковых автомобилей и приёмных комиссий. Жители двух наших домов наде­ ялись переселиться сюда, однако дом всё не могли сдать по причине каких-то недоделок. Глоря не приходила, но вдруг... прислала письмо —трогательное, взволнованное. Но такую форму общения я не принял и не ответил. Меня безудержно тянуло к ней, но я чувствовал некую стену между нами. А невидимый каменщик всё поднимал её. Не от­ ветил я и на второе письмо. Потом взял на работе отгул и поехал в Ярославль навестить родителей. Мои дорогие старички бодрились, но я видел, что вечерние тени густо легли на их лица. Я дал себе слово, что проведу с ними весь свой отпуск. Перед моим отъездом мы про­ гулялись по набережной, дошли до самого конца, откуда в юности я пускался через Волгу вплавь, конечно, втайне от них. ...После моего нехорошего намёка Леня не появлялся у меня. Бодрым шагом, с приподнятой головой проходил по каким-то важ­ ным, наверно, почтовым делам. Кризис у него, по всей вероятности, миновал. А кризис в здоровье Анастасии Амвросиевны, вернее, ги­ пертонический криз разрешился самым роковым образом. 76