b000002162

сисками. В столицу он ездил часто, потому что был начинающий поэт. Глоря быстро управлялась с делами, и вот мы уже ели жареную картошку с сосисками, а Лёня ещё и декламировал: «Святое правило обеда, - Я с ним, друзья, давно знаком: Лежит нож справа, вилка слева, А ложка управляет ртом...» Глоря почему-то краснела и поочерёдно поглядывала на нас. Лёня смеялся, хлопал себя по коленям. Смех, определённо, укреплял его худощавое тело. Радовался и я, жизнь ничем не была ещё очерче­ на окончательно, а всё незамкнутое представляется бесконечным. И Глорин смех звенел, как бубенчики. Так мы убивали время, нет, продлевали его за вкусной картошкой и ироничными Лёниными виршами, а он, видимо, устав от экспром­ тов, сказал: - А мне наш «генерал» нравится. Он не метит ни в начальники отдела кадров, ни даже в ночные директора. С его стороны это была промашка. Глоря от удивления перестала есть, а я невольно засмеялся. Лёня по причине творческой занятости работал сторожем и часто менял места. Лучшие, конечно, занима­ ли отставники, они же окопались в отделах кадров и совершенно не учитывали стремлений творческой личности. Вот за что похвалил Лёня неработающего отставника Аристархова, он скрывал ото всех, кроме меня, источник своего пропитания. - А кто такой генерал? - приподняла атласную бровь Глоря. - И почему это хорошо, что он не сторожит? Лёня поглядел на меня умоляюще: не выдавай! Пуще всего он не хотел, чтобы Глоря узнала, кем он работает. Я объяснил ей, что высокое звание - всего лишь прозвище нашего нового жильца, подполковника в отставке, и поскорее набросился на бедного, присмиревшего Лёню: - Хоть ты не зови Аристархова генералом. Это дурной вкус. Не­ ужели не чувствуешь? - Слушайте, а почему вы меня всё время учите, товарищ отстав­ ной сержант? - сердито высказал он, а Глоря сказала, что не может 59