b000002162

наш двор? Оказалось, обменялись с племянницами, которые даже не успели пожить здесь, квартира пустовала. И ещё она сказала, что дом и наш двор им понравились. - О, здесь лучше, чем в больших домах, - подхватил я, всё-таки испытывая недоверие к племянницам, по чьей воле она вынуждена таскать тяжёлые вёдра с углём и топить котёл. - Здесь все на людях, а на людях, известно, и смерть красна. - Слова мои срывались, как воробьи. - А в новых районах что ни дом, то колония, в одном подъ­ езде свадьба, у другого - крышка гроба, а жильцы, несмотря ни на что, выколачивают ковры - пыль да клопов. И всё это видят дети... Мне самому было неприятно, что невзначай заговорил о том, что чужого горя - вот уж воистину - не бывает, но ведь смерть в моём представлении никак не связывалась с этой женщиной, не замечая её, проносилась по своим делам. Возраст её я определил быстро - шестьдесят с гаком, но она при­ надлежала к числу людей, про которых говорят, что они не знают возраста. Да как его не знать? Среди седых полнеющих мужчин я безошибочно выделяю своих сверстников, а в ладных спортивных дядях, гоняющих на кортах белый мячик, издалека угадываю стари­ ков, которым, может быть, осталось совсем немного. Возраст - пос­ тоянная ноша, его не скроешь прыжками и ужимками. Анастасия Амвросиевна ничуть не молодилась, не округляла глаз, не перехо­ дила на шёпот и уж тем более не стукала меня фамильярно по руке. Морщинки у глаз не старили её и казались лучиками. А между тем я всё глубже увязал в рассуждениях о нашем конце, и Анастасия Амв­ росиевна, заметив моё вполне заслуженное мучение, пришла на по­ мощь. - А что, Пётр Андреевич, неужели у вас тут часто умирают? - спросила она. - Да нет же. За все годы, что я живу здесь, ни один человек. - И не женятся? - ещё спросила она, поглаживая ладонью чере­ нок. - Представьте, нет. - Я, кажется, покраснел. - Сам не знаю, зачем я затеял такой разговор, ведь у меня хорошее настроение. Извините. - Да что вы?! Вы говорили..., а я вспомнила похороны в Чехосло­ вакии - сразу после освобождения. За гробом шли девушки в белом 57