b000002162

Климов уже жалел о том, что сделал, жалел отца. Этого поступка он не простил себе никогда. Переехать в лучший в то время в городе особняк Самсоновы не успели. Пребывая с утра до вечера на стройке, дядя перестал высту­ пать в «Липках», а тут и вовсе пропал. Тарас «под большим секре­ том» передал Климову, что его арестовали и в вину ему вменяется не «стройка личного коммунизма», а ещё похуже - создание «подполь­ ных цехов», где шили модные вещицы под зарубежные фирмы. Самсон, пройдя дядину закалку, старался держаться как ни в чём не бывало, и это ему почти удавалось. Из КПЗ дядю возили на допросы в «серый дом», и однажды на выходе он бежал, заскочил в подъезд первой в городе девятиэтажки, там - в лифт и, пока конвой топал в сапогах по лестнице, вылез на крышу, и солдатиком шагнул вниз... Дядю очень жалели, получившие огласку тёмные дела почти не принимали во внимание, и проводить его в последний путь пришло полгорода. Уже через неделю после похорон Самсоновы уехали навсегда - в Горький (или город уже, снова, назывался Нижний Новгород?). Кто- то из одноклассников видел Кувшинову при их отъезде. На проща­ ние она обняла Самсона и поцеловала в щёку. Климов только кив­ нул: он сочувствовал Самсону в их несчастье, а какой мастерицей в поцелуях стала она, знал он один. Кувшинка приступила к занятиям в техникуме, они не виделись, он скучал, пойти к техникуму и ждать —всё равно, что у моря пого­ ды. Звонил ей домой, телефон был с определителем номера, и при его звонке в трубке начинало пикать. Пошёл к Тарасу, тот сразу предло­ жил «сгонять партию в шахматы», а ему хотелось просто поговорить. — Я за шахматами думаю, —пояснил Тарас. Он сидел всё в тех же красных трусах. Было прохладно, но у Тарасовых почему-то не включали отопление и печи не топили. Делая ходы, Климов погля­ дывал на Тараса: интересно: о чём же ты думаешь? А вскоре сказал: —Плохо думал, - и поставил мат. —Это нечестно, —запротестовал друг. —Надо предупреждать, - и засмеялся, смахнул фигуры с доски. Строгий отец, отобедов дома, 48