b000002162

на смену ветра еще и сдержанным кукареканьем, и сдали эту красоту хозяину «под ключ», как стали говорить уже в иные времена. В Первомайском сквере, «Первомайке», как называли его горо­ жане, днём было тихо: коридоры из листвы лип, тополей, клёнов. Посреди лета асфальт вдруг пробивали своими шапочками шампи­ ньоны (до революции на месте сквера располагалась та часть рынка, где торговали лошадьми, и земля была удобрена навозом на сто лет вперёд). Одно портило сквер: прямо у входа поставили «чапок». Ну и ладно бы, но по другую сторону входа стоял бюст Гоголя. Проявив чудеса мышления, его перенесли сюда, к «чапку», от здания педин­ ститута. Камень, принявший черты лица классика, как будто пропи­ тался и его энергетикой. Но она не соединялась с живою точностью. Гоголь, казалось, мучился от этого несовпадения, и один глаз у него был немного прищурен. Конечно, он целил в пороки современного ему общества, но, как опытный стрелок, брал чуть выше и, изрядно покрошив края действительности, попал в будущее, самую сердце- вину его, наступившее через полтора столетия. «К нам едет реви­ зор?» Ну и пусть, мы знаем, зачем он теперь едет. В конце августа Климов и Кувшинка встретились в Первомай­ ском. Кувшинка поступила в авиамеханический техникум, потом в последний раз съездила в пионерский лагерь. Загорела в меру, не так, как Тарас на своём сочинском пляже, и ещё, невозможно, похо­ рошела. После поцелуев Кувшинка вынула из сумочки колечко и подала его Климову: - Моё обручальное. - С тем самым казаком? - С тем самым, с тем самым, —закивала она. Красивое оказалось колечко: две прочерченные линии, возвыша­ ясь и ниспадая, образовывали цепочку из идеальных ромбиков. И материал, по Климову, был самый лучший —серебро, за него тоже гибли, но куда меньше, чем за золото, и оно совсем не казалось кро­ вожадным. - Забрось его куда-нибудь подальше, - сказала Кувшинка. - Да нет, жалко. 46