b000002162

После машины-фургона появился велосипед «ЗИЛ» с чёрной ра­ мой. Под яблоней-«китайкой» я писал лучшее школьное сочинение. А ещё два года спустя на том же велосипеде, остриженный наголо перед врачебной комиссией военкомата, с любовью к отцу, которую уже некуда было деть, и оттого невозможно потерянный, я приезжал за медоносными цветами плакун-травы на букет... Эти цветы в то лето бурно разрослись у пруда, начисто заслонив отцветшие ландыши. Велосипед был продан. Однажды, через годы, оставив так пос­ таревшую маму дома, тою же, но словно совершенно другой доро­ гой я пришёл пешком. Чужая картошка цвела. Злобные псы чертили дуги на подступах к хуторку, не желая пускать меня. Оскорблённый их ожесточённым хозяйским наскоком, я не церемонился и прорвал­ ся сквозь первый кордон, но на поросшем гусиной травкой пятач­ ке меня встретил второй собачий выпуск. Со стыдом и отчаянием я пробивался через решительно очерченную ими границу и чуть не юлой выкатился прямо на акациевую аллею. Яблоня-«китайка» была пуста. Я понял, что это конец. Однако мог ли смириться с ним? Близко всё принимающая к сердцу моя жена была наслышана от нас с мамой о Вышке и, конечно, захотела побывать там... Кордон псов к тому времени был ещё укреплён. Их злобные мета­ ния определили нам черту, когда мы ещё не добрались до засохшей черёмухи. Чужая картошка отцвела. Мы повернули назад и ступили в выдающиеся мысом дубки. Они мало изменились. Что им наши пролетевшие годы! Трава под ними была примята и пуста. Грибы срывались, стоило им показаться. Мы тихо шли по пустому, не раду­ ющему нас лесу в обход хутора, к пруду, и муторно, нехорошо было на душе. Я достал фляжку, в которой брал в поездки воду, но сейчас там был другой, крепкий напиток, и крупно глотнул. Настроение не­ много поднялось, но Вышка была тут ни при чём, и вскоре, греш­ ный, я чуть было не поссорился с женой. А потом в неловкости и безмолвии мы тем же леском выходили на дорогу. Город накатывал­ ся прямоугольными волнами циклопических домов. Исчез овёс, и не пахло рожью. Разбитая тракторами дорога равнодушно приняла нас. Впрочем, идти теперь было недалеко. Я видел тающий вдали свет птицей пронёсшегося над моей голо­ вой счастья и не жалел, что уже никогда не смогу угнаться за ним. 284