b000002162

к самой двери. Она уже слышала подобный стук, только потише, в удалении. Нажала на кнопку лампы и, орудуя ногами, «помогла» ему выкатиться в коридор. После этого случая хотела уйти в общежитие, благо местечко ос­ вободилось, да девчонки, то есть молодые учительницы, сами бес­ квартирные, отговорили, и она пригласила их жить к себе. Моль, верно, послушалась её и с таким усердием ела бывшие наряды Всеславы Алексеевны, что их связали в тюки и снесли на помойку. Минули какие-то короткие, не успевшие созреть годы-малыши. Новое время раскрутилось стремительно, как туго закрученная пру­ жина, адский механизм. Народ, в массе недавно обходивший сторо­ ной церкви, повалил во врата, а жизнь вне стен храмов становилась всё чернее и чернее. Фая боролась, как могла, с отступниками, пока не распустили пионерскую организацию, не убили самое прекрас­ ное, что было у неё в жизни. Даже заболела, попала в больницу, но и там начался беспорядок, и она ушла уже на второй день. В глазах мутилось, всё плыло, еле до дома добралась, первым делом потяну­ лась к почтовому ящику. Как знала, что ей там что-то есть... Такой сюрприз в конвертике... * * * В тот памятный день, после утренней трапезы, мать Ефросиния вместе с казначеей и келарем поднялась к себе, на второй этаж игу­ менского дома, в большую комнату, служившую ей и кабинетом, и помещением для совещательных бесед. Всё тут светилось, сияло - и лики святых, и самого Спасителя, и Божией матери. Огонёк лампа­ ды, то умаляясь, то вырастая, пульсировал, как сердечко. Игуменья поправила фитилёк и повернулась к своим первым помощницам. Каз­ начея и келарь тут же присели к столу с обитой по старинке зелёным сукном столешницей, игуменья - напротив. Обсуждали, что сделано с начала года из запланированного, что предстоит предпринять в пер­ вую очередь. Келарь Порфирия, седовласая монахиня с моложавым лицом и по-девичьи яркими глазами, доложила, скорее, напомнила, что прикуплено полдюжины коровок костромской породы, на ферме 214