b000002162

ните, на берегу тут было огромное кукурузное поле. Пока шли, мне то и дело хотелось пить. Родители всегда брали для меня морс. - Ба­ кунин вздохнул. - Теперь берёт жена, правда, не всегда. - Жена у вас закачаешься! - Чтобы немного развеселить его, пло­ вец показал, как качаешься при виде его жены. Бакунин, и верно, взгрустнул, как будто не морская вода прилива­ ла к груди, а вся его жизнь, у которой он вдруг увидел дно. - А что по вечерам делаете? - спросил новый знакомый. - Сухое вино пью. Когда работа и дом, не до того. А тут дорвался. Да и чачу пью. Вы, наверно, - тоже. - Чачу? Да никогда. И что, это весь круг ваших занятий? - Да нет. Как вы могли подумать? Ещё с женой ругаюсь. - О-о это действительно серьёзное занятие! - Да это мы так, ну чтобы не заскучать. Хотя, бывает, и серьёзно выясняем отношения. А вы что без жены? - Да время отпусков не совпало... Мы с вами разговорились, как попутчики в поезде. - В поезд я сяду уже через два часа. Мы сегодня уезжаем. - Тем более жаль, что мы не доплыли до вашей границы. - Пограничный катер помешал. Но мы были недалеко от неё. Марина со Светкой ушли. На берегу Бакунин быстро оделся, по­ жал «попутчику» руку и поспешил к дому. Позднее Бакунин редко и мимолётно вспоминал этот совместный заплыв. А три года спустя вспомнил отчётливо. Странный, самолю­ бивый человек предчувствовал в своей жизни то, что пытался было выискать у себя ослеплённый ревностью Бакунин. Господи, до чего он дошёл! Ему хотелось скорее вернуться к жене и дочери, к пре­ жней, но в чём-то существенном иной жизни. Он заранее принимал её с благодарностью. Хотел вернуться к счастью, которое обычно хоть чуть-чуть позади. Такое возвращение мало кому удавалось, но ему удастся, непременно удастся. Да и счастье, собственно, не толь­ ко позади, оно, пока есть время, и впереди, и по сторонам. Человек обложен счастьем, только сам не верит или не знает. Но уж если ве­ рит, то ничто - ни болезнь, а порою даже смерть не помеха. Теперь он верил и очень жалел, что до сих пор не окрестился, не исполнил 204