b000002162

Глеб положил на плечо Серёже руку, и они пошли вдвоём вдоль забора. Вернувшись, Серёжа сказал, чтобы я прощался с буровой. От неожиданности я начал оглядываться, ища глазами пропавшего куда-то Глеба и Васька. - Да по-английски прощайся, - буркнул Серёжа. - Кому они нуж­ ны -т в о и поклоны и объятия?! Но я зашёл в вагончик. Глеб оказался уже там и с силой пожал мне руку. - Счастливо оставаться, дорогой амбал! - ещё сказал он, а Васёк легонько боднул меня в грудь. Невесёлой нашей дорогой Серёжа сказал, что завтра он досрочно сдаст экзамен, а послезавтра уедет с буровиками, получит причита­ ющиеся нам денежки, немалые для нас, а на обратном пути заедет в Москву. А меня он просил навестить Аню. - Обязательно сходи, найди её, - повторил он. - Найду, я нашёл бы её без всякой просьбы. А вы ... о ней говори­ ли с Глебом? - И о ней тоже, Глеб прав, - ответил мой друг, а в чём тот прав, не сказал. - Только... только до меня не женись. Сдав досрочно экзамен, Серёжа уехал с буровиками. Не видел, как они выезжали из ворот - осторожно или не глядя, как предрекал в первый день Глеб. В мастерской с окнами на улицу Ани не было, работала где-то в цехах. Вечером после отъезда буровиков я опять отрядил к ней в общежитие братика, моего почтового голубка, тихонько шлёпнул по мягкому месту: «Ну лети, милый!» Он улетел, жужжа надутым ртом и разведя в стороны руки. Я ждал, замирая, и холодно становилось мне под солнечным столбом, пробившим молодую листву прямо на грудь мне: вдруг Аня откажется от встречи и станет избегать меня? Тогда всё теряло смысл - и весеннее солнце, и катящаяся вокруг него земля, и экзамены, и уж, конечно, буровая. Но она не отказалась. В записке, переданной с милым, я увидел: «Завтра в девять у монумен­ та Победы». - Ну, как тебе тётя? - спросил я, забыв, что уже спрашивал в про­ шлый раз, а он помнил и ответил, как тогда: 141