b000002162

На человеке всё было коричневое - и плащ, и брюки, и рубашка, и даже видавший виды портфель в руке, с которым он ввалился в комнату. - Стас, ты уже оформил дом на себя?.. - нервничая, спросил он и ищущим взглядом обвёл стол. - Оформляю, - ответил Станислав Алексеевич. - Да ты не суе­ тись, Викеша. Сними шляпку, плащик, а потом поговорим. Мужчина согласно закивал, даже прослезился и, пошатнувшись, повернул назад в прихожую. Статный, широкоплечий Станислав Алексеевич не спеша ступал за ним. Аня пошла на кухню пригото­ вить что-то гостю. Мы с Серёжей хотели уйти, да Глеб остановил. - Претендент на наследство, - сказал он о новом госте. - Родной племянник покойницы, а Стас только внучатый, но она подписала домик-то на него. А у этого алкаша трое детей... - Неужели Станислав Алексеевич не пожалеет? - спросил Серёжа. - Пожалеет, - не замечая его надежды, ответил Глеб. - Он на де­ ньги не жадный, к нему всё само ползёт, течёт, бежит. - А сколько детей у самого Станислава Алексеевича? - Двое - девочки-близняшки. Вскоре из комнаты, куда Станислав Алексеевич увёл «коричнево­ го» мужчину, мы услышали торопливый, взвивающийся голос. Но­ вый хозяин пока молчал. Мы не сомневались, что Глеб окажется прав, и вышли в сад будто бы покурить. Мы ходили по молодой траве, останавливались, задевая за упру­ гие ветви. Деревья были сильные, но утомлённые без ухода в бед­ неющей почве. Через покосившийся забор на сад, очевидно, совер­ шали набеги мальчишеские ватаги, лазили, ломали ветви, разводили костёр под самой красивой яблоней —огонь оставил на её стволе угольную язву. Но сад мог бы жить ещё долго и щедро одарять, толь­ ко бы позаботились о нём. С таким ощущением, что я поставлен бессильным свидетелем на границе чьей-то прекрасной жизни и зоркой смерти, я просыпался и ложился в последнее время, и немудрено, что я невольно тут же на­ ходил подходящие символы. Эта смерть представлялась не скорой, может оыть, отодвинутой на многие годы вперёд, куда можно загля­ 122