b000002162

то не возвращалась, и Глеб, который время от времени учил нас с Серёжей жить, сказал: - Слушайте, берите вы академические отпуска или даже вообще завязывайте со своим институтом и мотайте на Север или в Сибирь. У вас в головах всё разложено по полочкам. Это в принципе непра­ вильно. Вам надо встряхнуться, да так, чтоб всё посыпалось, пере­ мешалось, и вот уж тогда... Он советовал нам ехать в далёкие края, хотя, по-моему, мог бы просто поговорить со Станиславом Алексеевичем, чтоб он взял нас к себе на весь сезон, условия на буровой ведь тоже были не сладкие... Только вот этот дом, по завещанию доставшийся Станиславу Алек­ сеевичу... Мы уже знали, кто так позаботился о нём, даже видели фотографию умершей светлоликой старушки-дарительницы. - Брось, Глеб, ерунда это - уехать, чтобы поучиться у жизни, - грубовато сказал Станислав Алексеевич. - Научиться у жизни таким способом вряд ли получится. Суровые условия не только обогаща­ ют, но и обедняют. Особенно —если насиловать себя. Ты, Глеб, кста­ ти, сам никогда не делаешь этого. - Он засмеялся, махнул рукой, не желая больше распространяться. - Я согласен с вами, Станислав Алексеевич, - поспешно сказал я. Серёжа посмотрел на меня с нескрываемым сожалением. Но я сказал правду, я думал приблизительно так ещё до того, как он обор­ вал Глеба, и ещё я думал, что научиться его решительности и уверен­ ности, умению хозяйничать в жизни тоже нельзя. В дверном проёме наконец-то появилась Аня. Она несла боль­ шую плоскую тарелку со слоёным тортом. - «Наполеон!» - объявил Глеб. - Пришёл, увидел, победил! - буркнул Серёжа, но тут же повесе­ лел, он любил сладкое. Да и я тоже. Корочки хрустели, сладкий ванильно-терпкий крем выползал между ними, мы ловили его губами. А когда от вкусного Аниного торта остались одни крошки, в окно вдруг постучали. Даже в нашем маленьком городке в окна уже почти никогда не стучали, поэтому мы с удивлением повернулись к окну и увидели близко широкое об­ рюзглое лицо. Оно просительно улыбалось под полями коричневой шляпы с бантиком. 121