b000002162

Вечером на станцию перекачки электрикам привезли связку ре­ зиновых сапог с ботфортами, особых, годных на любую обувь. Глеб, узрев их с высоты, моментально спустился. Краснощёкий распоря­ дитель спецобуви не устоял перед его напористыми просьбами и от­ вязал ему пару, потом - вторую. Как и он с нами, мы с ним не цере­ монились, разговаривали на равных. - Ну, ты даёшь! - усмехнувшись, сказал Серёжа. - От тебя не отвяжешься и рубашку снимешь. - Да, тут уж зубами не щёлкай! - отчеканил Глеб. Вообще-то он сказал несравненно хуже. В первый и едва ли не в последний раз мы услышали в бригаде матерщину. Серёжа вспыхнул, но Глеб опере­ дил его. - Зимой на валенки в нашей жиже - незаменимая штуковина, - хлопая сапог о сапог, объяснил он, положил их под куст и снова забрался на вышку. Несмотря на сбои в работе, нас отпустили пораньше, и вечером мы пошли вот куда - мы направились в дом, где впервые увидели Аню. - Вы, наверно, ещё не забыли дорогу? - иронизируя, сказал Глеб. Забыли!.. Мы могли прийти туда с завязанными глазами. Я, как просил Глеб, нёс с собой магнитофон. В доме мы застали те же лица - Станислава Алексеевича, Глеба, а главное - Аню. Серёжа поставил прежде всего песню братьев Радченко «Домик с окнами в сад», лучшую из всего, что мы слышали в последнее время. «Я сюда возвращусь, может быть, слишком поздно. Южный ветер ночной за­ пах яблонь принёс...», - подхватила Аня. Господи, лучше бы нам не слышать этот грудной, ставший почти детским голос. Глеб с улыб­ кой посматривал на Станислава Алексеевича, а тот словно не заме­ чал его взглядов. Да, обратить на себя внимание Станислава Алек­ сеевича было нелегко, а мы с Серёжей, и даже Глеб, повёртывались к нему по первому его жесту, первому звуку этого чуть глуховатого голоса и видели спокойные глаза, умеющие согревать, тревожить и не выдавать мысли. «Домик окнами в сад, неужель отзвучали эти звуки, что так душу ранили мне?» Бывают опасные, смертоносные молнии - распускают сверкаю­ щие жала и с громом обрушиваются на землю, но бывают и другие, 119