b000002162

гончего пса - настоящего и в созвездии, у меня, знаете, очень силь­ ная подзорная труба, почти телескоп... Он перечислял прелести семейного загородного дома. Наверно, в эту минуту у него в голове впервые происходило затмение. Аня промолчала и больше ничего так и не сказала до дверей общежития. И здесь под рядами раскрытых окон, из которых Алла Пугачёва, пе­ ребивая себя, любимую, исполняла сразу несколько песен, мы про­ стились с ней. —Спасибо, мальчики, что проводили, - сказала она. - До свида­ ния! - И посмотрела на одного меня. Серёжа возвращался мрачным. Наши шансы уравнялись, и я ду­ мал, что они так и останутся равно мизерными, а над нами всегда в си­ нем небе и в летящих облаках будет царить на своей вышке Станислав Алексеевич. И сколько бы Серёжа ни забывал об этом, ничто не могло измениться. Так я думал тем вечером, а вскоре забыл и сам. Через день, другой, зайдя, как обычно, в вагончик переодеться, мы увидели над столом Анин пастельный рисунок - буровиков на взрытой земле и на будто бы покачивающейся вышке. Тёплый воздух лился на них прозрачными волнами, и лица их были чуть влажные, светлые и уверенные. Притягательные лица людей, знающих своё дело и что-то ещё... Но не это поразило нас, поразила техническая, что ли, неточность: на рисунке не оказалось нашей ямы, а нет ямы, значит, нет и нас. Понятно, Аня приходила на буровую и сделала эскиз, когда мы не крутились около ямы, а сидели на лекциях или се­ минарах, да она вообще просто могла не обратить на неё внимания. Но всё равно это было обидно. Наши одинаковые шансы равнялись нулю. Вот что значила эта «техническая» неточность. Итак, в этот день мы работали на «несуществующей» яме, самые простые дела не клеились, и мы пересыпали цемента. Станислав Алексеевич пожурил нас. —И всё?! —не поверил Серёжа. —А я думал, вы раздраконите разгильдяев. —Зачем нервировать людей? —просто и как будто не о нас сказал мастер. Серёжа нахмурился так, что, казалось, впредь его уже ничто не порадует. 118