b000002161

реат состязаний гиревиков Евгений, у этого, по-моему, намечается грыжа. Когда его отстранят от соревнований, запьет почище Песта- кова. Так же пессимистично Боря высказался о судьбе и остальных участников застолья. — В общем, что касается ба г аж а здоровья, все будут пере- езжать налегке, — сделал он вывод. — А Пестаков, тот и не будет переезжать. Примчится милицейский наряд и выставит скудные пожнтки на улицу. — Ну они хоть догадываются, что их ожидает? — спросила Оля. — Пестаков сам сказал, а остальные и в ус не дуют. Известно, гром не грянет — мужик не перекрестится, да сейчас и баба. — Милые люди!.. Боря отодвинул пустую салатницу и пошел взад-вперед по кух- не. Половицы скрипели и ходили ходуном, как сказала бы бабушка. — Милые, — сказал он. — Милые, но уже не милейшие. — Почему? — Д а потому, — как в детстве, сердясь на что-то, ответил он. — И вот что у-ди-ви-тель-но. Все, разве кроме Пестакова, счита- ют, что в доме есть только один больной человек, нет, не Наденька. К Наденькиному состоянию все давно привыкли, а то, что привычно, как будто уже и норма. — Кто же? — смело улыбаясь, спросила умная Оля. — Д а ты, миледи... Что ни заря, ты уже у окна — молишь небо. У липы стынешь, гладишь украдкой по стволу. Со старухами-воро- жейками дружбу водила. Человек раму или жалкий плинтус возь- мет — мне еще Стуловы говорили, — смотришь так, словно не у жэкэо, а у тебя отбирают последнее. О квартире и не подумала хлопотать, предложили где-то — у черта на куличках, на болоте, а тебе — море по колено, на все согласна. О, господи! А как ты с муж- чинами поступаешь — боишься их, как огня, никто тебя д аж е не про- водит... — Ну что не проводит никто — абсолютная правда. — Да , все, все — абсолютная, миледи! Я бы этому Евгению по- казал, где раки зимуют. Я бы липу всю ночь рубил и срубил бы, я бы эти дома на снос пожег и заодно — дедовские дневнички, если бы... если бы думал, что это поможет... Ты — и посмешище двору?.. — Успокойся, Боря. Ни соседи, ни липа, ни дома на снос тут не виноваты. И вообще — о чем речь? Человеку плохо только тогда, когда он сам чувствует, что ему плохо. — Д а ты никогда не почувствуешь... Христос ты в юбке... Твое ли это дело? — почти выкрикнул Боря. — Я не писал, приезжать не хотел, чтобы не путаться тут, пока тебя жизнь толчет. И что я вижу? Все та же. 166