b000002160

Сам Женька про врачей из «древней столицы» и не заикнулся, видимо, тот и ему внушил, что пользы от них не будет, и рассудил по-своему: - Вот жизнь, - он легонько стукнул ребром ладони по краю стола, - а вот смерть, - так же ребром приударил по другому краю. —Широкий у него размах. - Надо, сеструха, и о поминках подумать. Я сгоняю - водки пару ящиков да продуктов в супермаге... Хотя у отца полный набор в погребе. «КамАЗ» он пригнал с утра, поставил на обочине, под старой ивой. - Так?! - переспросил, подняв к ней глаза. - Так-то оно, может, и так. Только думаешь ты, братуха, не о том, - ров­ ным голосом проговорила Даша. - Столько скопилось жалости в груди, что она изливалась и на Женьку, и это тоже не было лишним, и даже почему-то на лекаря. Но тут её прорвало с другой, жёсткой стороны её натуры: - Аль у самого кончается водка-то? - спросила резко. Женька скривил губы и глянул - она не ошиблась - с искренним укором. - Справка, - он кивнул в сторону, куда, преодолев-таки было поймавшую его канаву, унесся «жигулёнок», - будет сразу. Место сама знаешь - ря­ дом с мамой. Венки, получше городских, сплетёт Еняша, дочь бабы Фиры, уже плетёт. Она свои цветы крутит как живые. Торгует у Улыбышевского кладбища и ещё ни разу назад не привезла. Всё схвачено, всё чин по чину. - Женька вздохнул. - Пойдём-ка, я тебе кое-что наглядно представлю. Ну Бог с ним. Прошла следом за братом в сарай. Подальше двери в «Рап­ содию» была ещё одна - в отцовскую мастерскую. Её-то Женька и распах­ нул. Солнце совсем уже растолкало тучи, и в размашистое окошко весело лились тёплые лучи, клубились у пола. Пахло ещё свежей стружкой и горь­ ковато - старым, вероятно, тоже имеющим свой век железом. На чистом верстаке лежал рубанок, на полу была положена маленькая наковальня. Женька зашёл за перегородку, где, помнила Даша, прочно стоял на одной ноге круглый столик, плетёный стул-самодел, что-то подвигал, чем-то про­ гремел и позвал её. С первого взгляда глаза как обожгло, и если бы она заплакала, то, воис­ тину, кипящей слезой. - Знаешь, из чего он? - спросил брат, обнимая одной рукой, чтоб не упал, струганный из красивого дерева гроб. - Из клёна, —кивнула Даша. —И давно отец сделал его? - Да уж года три, после первого удара. Он не сообщал ей про этот первый удар, а в прошлогодний свой приезд некоторые внешние перемены в отце она отнесла на счёт наступающей ста­ рости. Даша не упрекнула, молча развернулась и пошла в дом. Весь вечер и почти целую ночь она просидела подле отца. После «Рапсо­ дии» Женька похрапывал, но под утро встал, тронул её за плечо: поди, мол, поспи. Жизнь порой калила её на красных углях, а теперь словно торопи­ лась завершить процесс. - Как там было, в «Рапсодии»? - грустно поинтересовалась у него. 88