b000002160

- А как же?! - кричит замполит. Тут ему осколком и врезало. Хорошо, попало по рукоятке «ТТ». Всколыхнулась сизоватая от дыма трава, и гигантские кузнечики, извер­ гая огонь, пошли на них - автоматчики, полсотни, наверно. Степан забыл о субординации да как гаркнет: - Оставить кухню! Назад! Замполит, хоть под козырёк и не взял, но всё же отступил с Саней. Как провалились в дыму. Ещё помочь хотели, открыли пальбу, чтобы отвлечь огонь на себя. Да где там - помочь? - всех положат. Один снаряд - недолёт, второй - перелёт, третий - почти в точку. Пристрелялись, сейчас накроют. Степан на фрикционную обеими руками нажал, откатил назад. А на место, с которого только что съехал, снаряд угодил. Скатился к речке, рванул вдоль синей бегущей волны, потыкался в пес­ чаную горку - тягач не берёт, даром что гусеничный. Он на нём колонну Тридцать шестого гвардейского дивизиона замыкал: где машину с «Катю­ шей» вытащить, где снаряды подбросить. Замполит с Саней уже вышли к своим. Наши всполошились и давай его отбивать. Немецкие автоматчики залегли. Миномёт умолк, хоть и ненадол­ го. Однако Степану времени хватило, чтобы сбегать к стоящему на отшибе сараю. Издалека видел: над бурьянам белая голова - затылком в стену сарая. Подбежал: голова белая-белая, девичья, ветра и в помине нет, а волосы шеве­ лятся. Нагнулся, глянул, а в волосах-то вши кишат. Думал, мёртвая девица-то, хотел уж оставить, а тут у неё веко и дрогни. «Маня, где ж тебя так усыпало?» - прошептал он. Схватил упругую, гибкую добычу, прижал к груди и - назад, к тягачу. Только залез, как миномётчик, видать, подменивший убитого, выдал плотного навесного огня. Ничего, вывернулся. А «Маня» (на самом деле её звали Светлана) ожила. Красивая девка и вовсе не седая - такой уж беловоло­ сой уродилась. Наголо остригли, а красота, всё одно, куда денется. Так и привёз вместо кухни замполиту «пэжэ» - полевую жену. Степан Данилович, весь мокрый, всплывает. А силён девятый вал - на­ крыл с головой. Думал, уж каюк. Потешные человечки в чинах вертятся на экране, тянутся лапками к сладкому пирогу. «А сейчас как получилось, - размышляет он, - захотели было все кухню себе увезти, и вот кому она досталась...» Семёна нет, в своей кочегарке обмякает, греется, ласкает приблудную кошку, а переберёт и, глядишь, зашвырнёт её с горя в топку, а себе - петлю на шею, но повеситься духу на хватит. Уж было, сам и рассказывал. ' Вольницын тщательно собирается в очередную «командировку»: нож, мятую пачку сигарет, несвежий носовой платок раскладывает по карманам. Вынимает брюки поплоше - у него целый гардероб. Выдёргивает волосы из ушей, боится, что ли, не расслышать какое-нибудь важное слово? Берёт 67