b000002160

- Посмотришь, - ухмыльнулся Вольницын. - Тоже мне смотритель объ­ явился. Он включил телевизор, стал смотреть один. Алексей и с некоторых пор Степан Данилович только слушают. Он сам уж словно стоит по макушку в густом тумане, вот-вот и его накроет с головой. Однако что надо нашёл, дал Алексею таблеток да воды запить. Явился Семён, еле приполз. Одну ногу подволакивает, второй пришар­ кивает. Костыль то ли в своей котельной оставил, то ли в автобусе забыл. Косясь, достал из-за пазухи бутылку, сунул в тумбочку. Начал возиться с сапогами. Ноги болят: кряхтит, тянет тихонько, стащить не может. Быст­ ро подлетел Вольницын. На колени встал перед убогим и плавно потянул. Семён морщился, но терпел, на лбу пот градом высыпал, а Вольницын уж взмахнул, как крыльями, кирзаками и сушить понёс на подоконник. - Эхма! - прогудел Семён, отдуваясь. На кровати сидел уже великан с могучей грудью, крупной головой. И как же Господь Бог такому молодцу коротенькие и все больные ножки оп­ ределил? - Вольняшка! - позвал Семён и зажевал синюшными губами. - Сичас, си-ичас. - Вольницын засуетился, зашебаршил в тумбочке, и два стакана засияли в его руках. Он и водку налил - ровно, умело. Стукну­ лись два сведённых стакана. - Хорошо в Финляндии! - восхитился слепой. Его красивый, высокий лоб посверкивал в полусумерках, а прекрасные глаза излучали энергию взгляда. Степан Данилович всегда чувствовал, когда Алексей повёртывался к нему. Вольницын стрельнул глазами на экран и, не отняв стакан от губ, убавил звук до комариного писка. - А то санитарка или сестра войдут - не услышим, - пояснил своё дейс­ твие и уже вовсю захрустел огурцом. - Данилыч, тяпни с устатку, - предложил Семён. - Давай, давай, Степан, - подхватил Вольницын... - Иль чего, чураешься? - Да нет охоты. - Степан Данилович повернулся на спину. - И вообще, я с теми, кто уже выпил, пить не начинаю. - Гордый! - похвалил Семён. - А в Финляндии сухой закон. Может, и хорошо, - заметил слепой. - Это разве не при царе Горохе было? - усомнился Степан Данилович. - Хорошо в Финляндии, - упрямился тот. - Что ты мне всё своей Финляндией мозги пудришь? - внезапно озлился Семён. - Иди, тяпни. Нет, так ляг, не то схлопочешь. ' Кровать заскрипела. Слепой послушно лёг, запрокинул голову. Он всегда так её запрокидывал, и от мёртвого взгляда начинал покачиваться жёлтый потолок. Так казалось Степану Даниловичу. - Ты, Семён, делай своё дело спокойно, - посоветовал он. 61