b000002160

Демобилизовался в декабре сорок пятого. В сорок шестом дали вторую группу в связи с фронтом - контузионный невроз сердца. Года через два сняли. Ходил кустарём-одиночкой, работал по регудостоверению. Потом сердце заболело. Пришёл в райсобес, а там никаких документов не оста лось. Больше ранений не было. Как-то пуля в каску угодила - и рикошетом по голенищу сапога в землю. Видать, простая, не бронебойная. И ещё раз нашла: только повернулся за баранкой, тут она и чиркни по гимнастёрке, вот так вдоль груди прошла, а метила-то в сердце. Я всю войну молитву на бумажке с собой носил... Бог миловал, а судьба - нет. Ну и кто же, говорю, я теперь у вас? Прямо дезертир. Тогда сажайте... О том, что мучило больше всего, Степан Данилович и не заикнулся: ни­ когда не делил беду надвое, там паче натрое. И всё-таки дорассказывался до того, что уж стёкла почернели, будто сажей покрылись. И учителка, добрая душа, ни разу не перебила. Не хотелось больше утомлять её. Козырнул и направился к себе. После ужина трое обитателей палаты полёживали. Четвёртый, Семён, ещё не вернулся из своей котельной. Задержался или в автобус с больными ногами не сумел влезть. - Дачку хапнул и в загул ударился, - решил Вольницын. - Что за дачку? - спросил Степан Данилович. - Ну получку. Сегодня уж двадцать первое... А ты, Данилыч, знаешь, сколько нам раньше на руки давали? Полтинник. На пузырь и чекушку хва­ тало. А теперь троём и один не купишь. - Я свою цистерну выпил, —отмахнулся Степан Данилович. Учителка, её бархатный взгляд не забывались. Беседовать с Вольницыным было поперёк души. - А что, царь Борис-то кровей Романовых? - не унимался тот. - А ты ему напиши, повыспрашивай. Да про дом купца Ипатьева... - Какой дом, какого купца? - вытаращил глаза Вольницын. - И куды ему писать? На деревню дедушке? Или, может, в твою Чухонию? «И тут подслушал, выследил, - огорчился он. —Ну и нюх! Как у понте­ ра». - Хорошо в Финляндии, —мечтательно сказал слепой. Он ничего не ви­ дел —даже своего города, даже своей матери. Никогда. После её смерти сестра сдала его в инвалидный. Слепой заскрипел кроватью. Он не хотел, чтобы так быстро закончился разговор и повторил: - Хорошо в Финляндии. Ленину и в шалаше там было здорово. Степан Данилович в который раз подивился смышлёности слепого от рож­ дения, но промолчал, да и про Финляндию он уже всё сказал —учительнице. - Ты, Лексей, таблетки забыл выпить, —напомнил он. —Давай посмотрю - какие. 60