b000002160

- Что ещё за евро? - потрясённый, переспросил он. - Деньги такие в Европе появились. На все случаи... - Не скучно живут... - Степан Данилович стукнул молоточком. Послед ний гвоздик спрятался по шляпку в рейке. - Я ведь вот чего... тоже за границами бывал. Учительница подняла голову. Русые волосы волной стекают назад, за­ кручиваются на затылке в комель, и блестят в них, то и дело вспыхивают белые прядки. - В войну бывали-то? - В три войны, - заметил он и ввёл неожиданную собеседницу в недо­ умение.. - Позвольте, какие три?.. - Польская - раз, Финская - два... - Вот Польскую я и не учла, - сказала учительница, дивясь про себя сол­ датским подсчётам старика. - Садитесь поближе, я - ничего, не кусаюсь. - Меня кусать - зубы обломаешь, - ответил Степан Данилович. Стесне­ ние в груди, тяжесть под сердцем прошли. Он вздохнул поглубже... Они просидели вдвоём до самого ужина. Только раз она выходила, при­ несла по чашке крепкого чая, видно, своей заварки. Шелестели листья черёмухи, и ветер уносил всё. У матери с отцом нас было двое - младшая сестра да я. Сестра слепая, отец больной. Как война-то пошла, меня из гаража сразу и взяли. В Польскую войну, в сентябре тридцать девятого года, вступили в Запад­ ную Украину. Тут - Финская... В ноябре из Кандалакши на Ухтинское направление бро­ сили. Мороз доходил до пятидесяти градусов. Правее —«Долина смерти», замёрзла почти вся наша дивизия. Дорога в горах, у скал, такая узкая, что левые борта машин были стёрты —задевали друг друга при встречном дви­ жении. Девяносто шесть километров от Кандалакши - море, болота, озёра, а там океан. Бомбёжка — земля только на чём стояла, и снайперы вышибали офицеров, ну тех, кто в полушубке. Едешь, они смотрят, видят —в полушуб­ ке сидит, водят, водят —и нет его. Полушубки нам, шоферам, положены. Потом: давай бери; мы: нет, не надо... В марте я под лёд провалился с машиной в местечке Сальмиярви. Сам выкарабкался, а машину на третьи сутки вытащили. Врач, капитан, при­ шла. давай, Ремесленников, в санбат. Я: нет. Я уже машину наладил, масло вылил из заднего моста, из коробки, картера, протёр —машина на ходу. А она всё. пойдём, пойдём в санбат. Я —ни в какую. Тут она мне термометр под мышку - тридцать девять и пять. Ну —за шкирку и в санбат. Демобилизовался пятого сентября сорокового года. Дело было так: наш командующий, полковник, что ли, не помню точно, мужик боевой, выходит перед строем, кто будет плясать со мной, завтра поедет домой. Потом на- 58