b000002160

- И не вызвали! У-у, ракалии! - застонал Вольницын. - Жаль, Стёпа, ты парабеллум, восьмизарядный-то, сдал. - Он протяжно вздохнул и замолк, чего-то ожидая. Степан Данилович насторожился. - А что тебе мой восьмизарядный?.. - сказал глухим голосом. - Что он тебе, Ананий, покоя не даёт? Сдал и сдал. Ты лучше скажи, где пропадаешь по неделе? Вольницын рот раскрыл. Кончик языка так и прилип к губе. Степан Да­ нилович повернулся. В углу, на кровати, с улыбчивым, но бесстрастным лицом сидел слепой от рождения Алексей. Степан Данилович ушёл, бродил один берёзовой аллеей рядом с домом престарелых. К обеду явился с опозданием. А после даже не прилёг, отправился по этажам вставлять стёкла. Как тогда, после войны, когда ходил по городам и весям с регудостоверением в кармане. На первом этаже вставил пару, на втором - тройку. Старушки у цветного телевизора собрались - в холле, рядом с тем сто­ лом. Только Нина Фёдоровна сидит в палате на стуле, газету читает. Чистый халат застёгнут на все пуговицы до самого горла, склонённое строгое лицо затемнено, на ладонях играют последние блики заката. Она - бывшая учи­ тельница. «Заработала себе спокойную старость, заслужила...» - недобро вспомнил Степан Данилович давешнюю актрису. - Нина Фёдоровна, я свет включу. Она моментально оторвалась от газеты. - Не видно? Сейчас, я сама... Белый больничный светильник залило, как молоком. - Ну теперь видно? Он кивнул, но ему-то что со светом, что без него, для неё хотел. Ловко приладил в раму стекло. Она сняла очки, аккуратно сложила газету. - Степан Данилович, а что вы давеча у гостей спрашивали насчёт правды и известий? - Да так... - нехотя откликнулся он и застучал молоточком. - Ну хоть мне бы рассказали... - неуверенно проговорила учительница из своего угла. - Будто вам своих напастей мало. - Две чужие беды вместе - вполовину. - А у вас какая? - спросил он, но молоточком тукать не перестал. - Вот зачем вы здесь? Не для вас это заведение. - Меня, Степан Данилович, сынок попросил пожить лето в богадельне. Он каких-то гостей из-за границы должен был принимать. Квартиру пере­ писал на себя, приватизировал да и продал, - сказала учительница и зашур- шала газетой. - Как продал? За что? - За евро, - тихо ответила она. 57