b000002160

Степан Данилович продвинулся поближе и узнал букет: ещё утром он стоял у гроба Агриппины, безродной женщины, прожившей тут всего пол­ года в быстром угасании. На этом столе она и лежала, в гробу. Актриса неистово заломила руки и рухнула на край стола. Бабушки машинально захлопали в ладоши. Актёр, едва дождавшись конца сцены, быстро поднялся: невыветревшийся запах покойной едва не довёл его до дурноты. - Может, какие вопросы есть? - спросил он, задирая голову. Запущенная катаракта мешала Степану Даниловичу видеть, но он всё же уловил на себе взгляд актёра. - А вот, скажите, как правда превращается в известия? - насмешливо спросил Степан Данилович. Актёр наморщил лоб, зачастил: хотя вопрос, мол, не по адресу, но он догадывается о его сути, и если товарищ настаивает, они могли бы побесе­ довать с глазу на глаз. Степан Данилович первым из слушателей ушёл, спустился к себе в пала­ ту с красной звёздочкой на двери. Сосед Вольницын сморкался у окна в скомканный платок. Тощая, голая, как у мальчика, шея напряглась. - Ну что, Данилыч, получил ответ на интересующий вопрос? - шустро повернувшись, полюбопытничал Вольницын. Он махнул рукой: давно, мол, получил. - Тебе-то что, ты хоть ордена на праздник Победы наденешь, а мне и того не видать. Степан Данилович пожал плечами: прости, мол, что так получилось. Вольницын был отнюдь не глуп: уловил иронию. Не переживай, гвардия. Сиводни мы в одной теплушке трясёмся и пос­ меиваемся. Но... - Вольницын крутанул плечами и шаловливо пропел: «Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать...» - И Степан Данилович глазом не успел моргнуть, выскользнул из палаты... Тень волной пробежала по полотну. Степан Данилович почувствовал, что измученные в пучине моря люди крепче ухватились за обломки парус­ ника. Он сел на кровати, расставил колени и локтями упёрся в них. Вскоре вернулся Вольницын. - Данилыч, что я тебя расскажу... Дверь в кабинет к главной приоткрыта, а я в зале сижу, газету будто почитываю, а сам всё слышу. Главная и говорит им: болезней-де у Ремесленникова целый букет, но все пока не смертель­ ные, дескать, поживёт ещё старик; а на глазах, мол, операцию надо делать. А вообще, ты властями обижен и на этой почве имеешь странности. Тут ар­ тист вскрикивает: заметно, заметно! Актриса жмёт к грудям букет й делает вид, что ей сейчас дурно станет. - Так ты не только всё слышал, ты и видел эту сцену? - Дверь-то, говорю, приоткрыта... 55