b000002160

х о рош о в ФИНЛЯНДИИ & С тепана Даниловича с утра знобило. Он ещё не встал, когда дежурная медсестра принесла таб­ летки: - Эй, Ремесленников, да ты у нас, никак, закис? Давай-ка и градусник поставь. - Ничего не закис, всё брожу, градусы набираю да крепче становлюсь, - отшутился он и, так и не взяв термометр, повернулся на бок. За окном качает листьями старая черёмуха: то ли просит чего, то ли в землю зовёт. У материнской могилы тоже росла черёмуха, та не звала, не просила, махала ветвями, что крыльями: полетай ещё, Стёпа, на тот свет всегда успеется. Наконец Степан Данилович спустил с кровати ослабшие ноги, отёр по­ лотенцем влажную грудь. В открытом море изнемогшие в борьбе со стихией люди держались за обломки погибшего парусника. Они ещё на что-то надеялись, однако нака­ тывал девятый вал... Репродукция с известной картины Айвазовского висела как раз напротив кровати Степана Даниловича. Он любил смотреть на неё, пока зрение не испортилось совсем, но и теперь нередко поглядывал туда сквозь белёсый туман. Он выпил подостывший кофе, съел полбулки, к каше даже не притронул­ ся и немного погодя поднялся на второй этаж. За столом у окна расположились двое гостей. Бледный усталый актёр, глядя под потолок, по инерции ещё шевелил губами —он только что закон­ чил выступление. А полнотелая, с каштановой копной парика актриса уже заливалась соловьём: «Вы заслужили этот отдых, вы можете теперь жить спокойной старостью...» Старушки внимательно слушали. Степан Данило­ вич хмыкал. Потом актриса читала стихи о природе, о любви, снова о природе, а в конце принялась ломать себе руки и говорить шёпотом, задыхаясь, будто её и впрямь душил ревнивый негр. Актёр, успев отдохнуть, начал поводить носом. Старушки-слушательни­ цы застыли. Взгляды всех притянул к себе незамысловатый букет гвоздик, украшенный тонкими веточками спаржи. 54