b000002160

некогда «всяк уважал». Мне показалось, что натурой для его портрета мог быть мой дядя. Но вернусь назад. На моей памяти, всегда худощавый, дядя поправился, на щеках как будто заиграли красноватые блики вечернего солнца. Он почти забросил и рыбал­ ку, незаметно как выскользнул на пенсию и отливал в пластмассовых фор­ мах гипсовые рамы, потом окрашивал свои поделки под бронзу и вставлял в них печатные репродукции работ знаменитых мастеров, а сам больше не писал. Гипсовый раствор, ещё неокрашенные рамы были мутно-белые и напо­ минали о зубопротезном кабинете. Что-то ныло во мне, словно и впрямь сидел я не у дяди дома, а в кабинете зубного протезиста. Значит, сначала были собственные полотна и купленные рамы, а теперь - собственные рамы и копеечные репродукции. - Петрович, - как бывало, почти тридцать лет назад, - обращался ко мне дядя. - А ну-ка подай раму. - Ну что ты суёшь? Разве эта подходит под Рем- бранта? - сердился мастер «гипсовых дел», и очки съезжали на недовольно сморщенном носу. - Вон ту, с желобком, - указывал он и объяснял, почему именно её. Оказывается, он создал свою систему соответствия рам твор­ честву художников. Своими рамами он стремился угодить их изысканному вкусу. А что?! - Помнишь ли, дядя Лёша, как ты домашнюю утку подстрелил? - брал я его «на пушку». - Ка-аку-ую домашнюю? - изумлялся доверчивый дядя. - Я их перестре­ лял ого-го, и среди них не припомню ни одной домашней... - А с подрезанными крыльями-то? - Ты что, Петрович?! Ах, это ты сам подстрелил с подрезанными... - догадывался он, смеялся и грозил мне пальцем. Те же морщинки, вы­ казывавшие хмурость, теперь весело подёргивались на его лице. Всё же вяловат становился мой дядя, если невольно начал экономить на простых физических и душевных движениях. Явно, он притомился куда раньше, то и дело выдёргивая ноги из засасывающей трясины, что долгие годы представляла из себя его жизнь. Впрочем уже был близок момент вы­ браться моему утомлённому путнику из болота на ровное, твёрдое место и проследовать уверенным шагом последний, но красивый отрезок своего земного пути. Наша семья переехала в новый район, далеко от центра, когда дяде ос­ тавался год жизни (моего отца не было на свете уже семнадцать лет). Я и прежде-то нечасто навещал дядю, а теперь почти перестал бывать в квар­ тире с хрупкой, «гипсовой» жизнью. Никакого праздника, в том числе и новоселья, не было, и только однажды, в конце октября, он появился у нас. В это время я торопливо утеплял дверь балкона, отделённого по бокам от своих близнецов асбестовыми листами. Дядя начал было давать советы. 290