b000002160

Месяц я спал подле неё, на сундуке. Когда маме оставались считанные дни, вызвал сестру. Она быстро приехала... 3 с е н т я б р я 1 9 9 9 г о д а . Тётя Лена, сгорбившаяся, с палкой-са- моделкой в руке, заработавшая со всех железных дорог бывшего Советско­ го Союза пятирублёвую абхазскую пенсию и «гуманитарку» от «западных благодетелей», недавно добралась-таки до нас. Уже прошло сорок дней, как в апреле не стало моей мамы. Ещё до тётиного приезда установилась такая жара, какая и в Сухуми-то бывает не каждый день. Дожди не шли совсем. Злое солнце от рассвета до заката жгло землю калёными лучами, покрыва­ ло огнедышащим саваном, и я шёл в этом аду через огромное кладбище - в надгробиях, крестах, оградках, этот мёртвый для мёртвых город. Когда я делал последний поворот, пустыня простиралась передо мной. Сверкала золотистым огнём, но мёртвыми, несмотря на всю жгучесть, были эти золото и огонь, покрывшие ряды свежих могильных холмов. «Редкая птица долетит до середины Днепра...» - ни одного пешего мужич­ ка не встречал я тут. Наконец добирался до дорогой могилы на окраине кладбища... ...В ночь на тот день, как её не стало, я забылся в коротком сне и уви­ дел подобие мартовской дороги с зажелтевшим снегом, по которой уходили двое: мужчина и женщина. И как только всё увидел, женщина вскрикнула маминым голосом, и тот, кто уводил её, зашагал решительней и торопливей. Кто он был, этот небожитель, уведший мою маму? Я молюсь за её душу, благодарю Спасителя, что он, может, не однажды внимал моей мольбе, но всё же хочу, чтобы это был не Повелитель мира, а мой отец. Сумел ли я сполна выполнить перед ней свой сыновний долг? Конечно, нет, и душа моя отягчена грехами. А вина, я знаю, ещё добавляет любви. И вот чего я, постаревший путник, осмелюсь пожелать. Когда наступит мой час, чтобы за мной пришли двое: мама и отец. И будет это, конечно, не на море, не в пустыне, а в лесу, о котором я не успел тут рассказать, где бы­ вала с нами и девочка Луиза из Зестафони. Я увижу знакомый лес: милые сосны, берёзы, ели, белое облачко, выдохнутое синим-пресиним небом, и услышу дорогие голоса. «Лёня, Леонид Петрович», - позовёт меня мама. «Сынок, пойдем, пора», - скажет отец, и я увижу их рядышком на зелёном чистом пригорке и шагну к ним... А потом предстану перед судом Всевыш­ него.