b000002160

твии свой прибор. И всё начнётся только сейчас. Она уже спокойно смотрит на него, затем - поверх - на искусственный, вызванный закатом светила багрянец листвы и говорит: «Ну что там у нас? Ещё не вечер?..» И весь разговор повторяется - уже наяву. Правда, есть небольшие расхождения, но они ровным счётом не меняют ничего. Однако тост так и не был произнесён, стало быть, и вино осталось даже не пригубленным, и дверь за ним она оставила открытой. А ведь уже, ка­ жется, наступил вечер... Когда он дошёл до оврага, прохлада поднялась волной. А там, за ним, мысли его обратились к дому, жене. И вдруг резко развернули назад. «А почему, - подумал он, - она никогда при мне не пользовалась духами? Эти французские флакончики на трельяже ведь для чего-то же нужны. Только тебе-то уж что?.. Не хотела - и всё». Он глубоко вздохнул, так глубоко, что в груди внезапно и резко обожгло, едва не спалив сердце, и медленно отпус­ тило. «Ничего-ничего, мой прибор ещё послужит и, если надо, любое на­ тяжение выдержит», - приободрился он, и мысли со скоростью света снова перенеслись к семье, дому... 10 Как любят, особенно писатели, уподоблять человеческую жизнь реке! Да ведь и верно - река, река она. Чистая, тихая в истоке, шумливая на стрелках, где пополняется притоками, сосредоточенная и гордая от своей полновод- ности, всё шире раздвигающая берега, когда утечёт далеко-далеко от дав­ шего ей жизнь родника, а поближе к устью разобьётся на рукава, растеряет крепкие берега, подмелеет, зато усеется ямами-воронками, где один за дру­ гим, всё скорее и скорее, словно боясь опоздать к смерти, клюют носиками и исчезают кораблики - годы уходящей жизни. И отражавшая когда-то про­ зрачными водами небо, вливается река в смешавшее всё и вся море. И ещё лет двадцать ушли корабликами на невидимое дно. А на твер­ ди хлопали закрываемые двери, и ногами вышибались другие, потайные прежде, о существовании которых хлынувшие и поползшие в них когда-то побаивались даже загадывать. ...Со Стрелецкой один за другим исчезали вырванные с корнем, как за­ гнивший зубы, старые домишки, И началось строительное «протезирова­ ние». Вгрызшись размашистыми фундаментами в землю, вырастали особ­ няки: каждый новый хозяин во что горазд: тут и миниготика, и барокко с бородкой клинышком, и даже некое подобие Пизанской башни. Властвовавший здесь столетиями дух стрельцов как выдуло новыми вет­ рами, и опять установилась тишина, только уже не та, что была красноречи вей слов. Остались навсегда под корнями древних дубов и вязов стрелецкие 261