b000002160

на его настоящую ступеньку, если уж он разупрямился и даже не присмат­ ривает себе место в ряду. Как-то после занятий, не устояв перед сердечным порывом, он увязался из института за ней. Если бы он знал, насколько это не входило сейчас в её планы! Она не проронила ни слова и даже в автобусе стояла как статуя. Улица имени великого пролетарского писателя по своей протяжённости не уступала проспекту имени великого вождя, как они сами не уступали друг другу при жизни. Они проехали несколько остановок, у больницы «Красный крест» она собралась выходить, он не прислушался к её совету ехать дальше - благоразумие здесь чувству не указ - и сошёл следом за ней. И тут глазом не успел моргнуть, как подкатило такси. Из машины выпрыг­ нул, нет, скорее сказать, катапультировался - так легко, пружинисто у него получилось - молодой человек. У него оказалось смуглое лицо с умными зоркими глазами, носом с горбинкой птицы высокого полёта. По раскрою брюк, пёстрой расцветке одежды он походил на столичную, а то и загранич­ ную штучку. Эдакий «итальянец в России» (как-то так назывался фильм тех лет). Было заметно, что он не только стоял на насколько ступенек выше его, но и превосходил ростом. «Итальянец» с лёта оценил обстановку и чуть усмехнулся. «Садись», - кивнул ей на распахнутую дверцу такси, и, как говорится, только он их и видел. Уже на помня как, он доехал до дома. В ещё не остывшей печи стояли щи и пшенная каша с коричневой пеночкой поверху. Но сегодня (уже не первый раз) он не притронулся к обеду. И милый дом не укреплял, не радовал его. Никого не хотелось видеть, разговаривать, даже с мамой. Душа была как ужаленная и противилась какому бы то ни было врачеванию. «Хоть бы за­ шла куда-нибудь после работы», —вдруг подумал он. На Стрелецкую маме ходить уже было не к кому, и другие, притягивавшие её дома опустели. Да и уставать стала его мама. А у него были, были места с симпатичными де­ вичьими личиками, не то что на примете, но где его ждали и приняли бы по высшему разряду. Однажды поздним вечером позвонила бывшая одноклассница, признан­ ная красавица: такая ночь, мол, поют соловьи (да, прошла уж зимушка- зима), она вот вернулась откуда-то, выпила чего-то, родители уехали куда- то, и так хотелось бы ... Жила она недалеко от него, в обкомовском доме, а коса у неё опускалась ниже талии. Но, не ища предлога, он просто откло­ нил её приглашение. А вскоре обратился со своим предложением приятель из одной с ним группы, обаятельный парень, спортсмен, а главное, знаток в обращении с девушками. «Я отвезу тебя в Загородный, и ты узнаешь, что такое женщина в двадцать два года», - сказал он. В Загородном парке они пили «Жигулёвское» из больших стеклянных кружек. В детстве, когда тут не было парка и не ходили троллейбусы, он собирал с отцом под сосенками крепенькие белые. Теперь белые пропали, 253