b000002160

в те годы давали запросто, даже не надо было никуда ходить - позвонил в адресное бюро и записал под диктовку. На втором курсе его группа хорошо отметила 23 февраля, День Советс­ кой Армии. От дома девушки, где гуляли, шли шеренгой, крепко взявшись за руки, по пустынной в этот поздний час дороге. Стояла оттепель. Вся в воде, колея казалась чёрной. После шлягеров той поры - «Эти глаза напро­ тив...», «Если трудно вдруг станет, если вспомнишь ты о любви...», «Где- то одиноко по свету бродит одиннадцатый мой маршрут...» - распевали то, что сейчас больше отвечало настроению: «Броня крепка, и танки наши быс­ тры...» Все, и девушки тоже, чеканили строевой шаг по ледяным горбуш­ кам, а кто-то - прямо по воде. У одной девушки сломался каблук, у другой - уплыла перчатка. На перекрёстке стали ловить такси, очень дешёвое в шестидесятых: за рубль можно было проехать полгорода. Он помогал де­ вушкам усаживаться в машину, но сам ни с кем не садился и, когда наконец остался один, «поймал» ещё такси, назвал адрес и полетел так, словно у ма­ шины отросли крылья. Вот уже любимая первая школа, а по левую руку за раскидистыми липами родной дом, где не спит, ждёт его мама, а вот и дом Тамары, следом - Люды, корпуса завода, а там распахнулся по обе стороны памятный по дневному лагерю овраг. Один крутой поворот, второй - ещё круче. И сразу посветлело, стало так славно, будто не глухая ночь стояла, а занималась чистая нежная заря. Свет исходил от того же, что в городе пре­ вратилось в воду и грязь - от белых, прошедших накануне снегов. Калитка, конечно, была заперта, и он махнул через забор. Аккуратный каменный дом в три окошка, с верандой предстал перед ним. Сугробы лежали белым поясом. Но окошки в это позднее время были черны, даже слишком черны, они не принимали никакого света - ни от уличных фо- нарёй, ни от белейших сугробов. Он хотел только пройти подле её дома, а лучше - вокруг. Овчарка было подняла лай, но вдруг отступила, заби­ лась в конуру. Дом ничем не ответил на появление чужого. Напротив, тишина в нём стала словно ещё глубже, а окна почернели до невозмож­ ности... Наутро, терзаясь из-за своего неблаговидного поступка, он написал ей покаянное письмо, где распахнул сердце. Почта работала исправно, корреспонденцию доставляли дважды на дню, внутри города её получали уже на следующее утро. День-другой она, по-видимому, обдумывала свой ответ. И вскоре он по­ лучил его. О прощении не было ни слова. Наоборот, она, не скупясь, полила его рану бальзамом, вознесла почти до небес, но призналась, что её сердце давно несвободно, а вот если бы он подошёл раньше, когда увидел её 6 пер­ вый раз, всё, всё могло быть иначе. Он давно оценил её окружение и через лучшую подругу попросил о встрече. Через час лучшая подруга сама нашла его в институте и сообщила: сегодня после третьей пары. 251