b000002160

быстро начинавшей пахнуть жжёным бумаги создавала на голове красивую композицию. И имя у неё было Тамара, да и «окала» она так же. Кроме жжёной бумаги, у малолетней его пассии пахло ещё кое-чем - из тёмного занавешенного угла. Но это нисколько не смущало ни её, ни его. Как он догадается позднее, такие «заветные» уголки были и у Наташи Ростовой, и у каждой из тургеневских девушек, только горш­ ки побольше да побогаче. Усадив его на стул или на тут же начинав­ ший стонать диван, откинув ловким движением, чтобы не помять, подол платьица, она присаживалась рядом, и они оживлённо разговаривали, обменивались впечатлениями. А о чём - это тайна. Иногда он брал её ла­ дошку в свою. Кровь в обоих начинала бежать быстрее, всё быстрее, но в самое последнее мгновение она отнимала свою ручку, ещё подогревая его чувства. Но он нашёл способ, правда, далеко на лучший, излить их сполна и тогда уж публично. Навыки и нравы четвёртой школы не могли пройти, не оставив следа, и однажды солнечным днём, пользуясь специально принесённой из дома лупой, он выжег её имя на парте. Одного имени ему показалось мало, и он оставил на парте целую фразу: «Тамара жила, Тамара жива, Тамара будет жить». В строке эпитафии поэта по случаю смерти вождя было изменено только имя. Его выходка имела для него суровые последствия - насколько могла позволить себе самая лучшая школа города. За четверть ему выстави­ ли четвёрку по поведению. Ниже была только тройка, с нею сразу исключа­ ли из школы, но такого случая он не помнит. Репетиция любви, при всей искренности чувств, ещё не сама любовь, однако и не спектакль, но, конечно, все - и ученики, и учителя - следили за событиями с огромным интересом. Она, безвинная жертва, была напугана, особенно нотацией в кабинете строгой директорши. Репетиция оборвалась на самой кульминации, не предвиденной ими. Другая девочка - его жизнь, судьба, всё - поступит в первую школу лишь на следующий год. Сперва он и не заметит эту круглолицую, с ярким румянцем на щеках и красивыми выразительными бровями первоклашку, глянет в её сторону, только когда она подрастёт и окажется на виду среди сверстниц и в пионерской организации. 4 Года через три он всё же продвинулся к Стрелецкой, да и то недалеко. За домом девочки Тамары, чуть наискосок, стоял похожий, двухэтажный, где жила Люда, другая его одноклассница. Вот туда он и направил теперь стопы. У Люди была удивительная, так соответствующая её облику, харак­ теру фамилия - Свирежева. Для мальчишеской любви она могла бы стать просто находкой, и дом её, и садик, и «тёмных лип аллеи» (или каких-то других деревьев). Но нужно было проявить незаурядное терпение. Люда не 244