b000002160

классе, где они старались не выделяться, уже побольше - в «ремеслухах», как называли в обиходе ремесленно-технические училища. Отовсюду по­ немногу - и с десяток-полтора всегда набиралось. Они уже представляли из себя силу, непредсказуемую в своих действиях. С ними предпочитали не связываться, даже милиция, где служили мужчины средних лет, не имев­ шие особой подготовки, одетые во все времена года в тяжёлые кирзовые сапоги и передвигавшиеся, как нарочно, на старых мотоциклах с коляска­ ми. Угнаться за такой кодлой, тем более справиться с ней, им вряд ли было по силам, и они часто делали вид, что ничего из ряда вон не происходит. Потом, спохватившись, кодтерпин стали отпускать только по рецептам, но тут подоспел «план», наркотик местного приготовления, - табак, каким-то образом выдержанный в навозе. Накурившись его, сорвиголовы впадали в неистовое беспричинное веселье. Доведя себя до полного одурения, кодла высыпала на улицу, и горе тому, кто мог оказаться, тем паче встать на её пути. Хулиганы властвовали в цен­ тре вечернего города - от Золотых ворот до площади Свободы, откуда успе­ ли убрать белогранитный памятник Сталину, беспощадному ко всему, что хотя бы чуть-чуть замедляло движение в «светлое завтра». Оттепель начала шестидесятых не разморозила только мамонтов. Код­ лой, собиравшейся на «подвиги» в зальчике у билетных касс, верховодил Слон, паренёк с мужицкими плечами. Он жил рядом, в доме, примыкавшем к «художке» справа, но в кино не ходил, по крайней мере, он не помнит появления Слона с кодлой в одном из самых светлых мест своего детства. Но сколько верёвочке ни виться... Самих отпетых из кодлы ждала тюрьма, другие кончили жизнь от ножа таких же добровольных дикарей, а Слон... О нём - чуть позже. Экран «художки», с раздвижным, на обе стороны, занавесом, попыхи­ вавший военными огнями, сменил широкоформатный. Разворачивающая­ ся перед залом картина стала не только много больше, объёмней, она пре­ вратилась в панораму и словно вбирала в себя наиболее впечатлительных зрителей, сводила их лицом к лицу с героями. Зрительный зал заполнялся полностью, к креслам в проходах даже приделали откидные стульчики, и они никогда не пустовали. Время незаметно разгонялось, и стал ощутим его потерявший плавность ход. И он полетел в набирающем скорость экспрессе жизни, у которого по сути одна остановка, и она конечная, её можно приблизить, но отодвинуть не удаётся почти никому. С течением лет «художка» перестала быть подарочным для души мес­ том. Он уже не воспринимал мир как раньше —сразу во всей громаде, всём многоцветье. И хотя фильмы шли теперь исключительно цветные и, навер­ но, было немало хороших, за короткий срок они изглаживались из памяти. Но один он всё-таки запомнил на всю жизнь. 238