b000002160

Ещё не покинув экран, «Тарзан» заметно изменил жизнь, саму атмос­ феру спокойного города. «Чита бедная ревнует, нани-наки-на, что Тарзан другую любит, нани-нани-на...» - напевал город песенку про заморскую обезьянку, а на самых крепких высоких деревьях, за сараями, дощатыми уборными - только бы подальше от глаз взрослых - появились канаты, вер­ нее, верёвки потолще, привязанные к верхним сучьям. У них во дворе, за уборными, рос старый, в несколько обхватов, вяз. Его и использовал Серёжа Апухтин, по прозвищу Серьга. Он был постарше прочих пацанов, рослый, сильный, с насмешливыми, немного злыми гла­ зами, сам любил давать прозвища - наиболее обидные и приставучие. Его вообще было хлебом не корми, только дай позабавиться над кем-нибудь. Сам же он забавлялся Тарзаньими полётами всего лишь раз, но до упоения. Заразив пацанву, незаметно удалился в дом, но окошки квартиры Апухти­ ных выходили именно на эту сторону, и он мог видеть всё, происходящее на горе, у вяза. Он одним из первых подошёл к болтающейся на верёвке палке, взялся за неё обеими руками, поднатужился, оттолкнулся и глазом не успел мор­ гнуть, как взмыл на такую высоту, что дух захватило. Ребятня внизу, под­ ражая Серьге, ещё подзадорила его. Охваченный азартом, «Тарзан» раска­ чивался высоко над тянущейся вниз землёй. Небо с облаками неслось ему навстречу, простирало свои объятия, чтобы на мгновение вобрать в себя, и только чудо оберегало его от падения и увечья. После него, стараясь перещеголять друг друга, улетали под «купол» неба другие огольцы. Не «потарзанил» только Генка. Отважный, но и расчёт­ ливый, он не ставил и в грош безрассудную смелость и, к тому же, сам по природе вожак, не мог допустить, чтоб им, командиром, исподтишка ру­ ководил устроитель опасного аттракциона, и, конечно, не желал всецело вверять судьбу своих ошалевших «бойцов» беспощадному подростку. Он всё время что-то мастерил, так что у него всякий раз находился повод на­ рочито не спеша, молча проследовать в самый разгар смертельной забавы рядом с вязом с пилой в руке, а обратно - с какой-нибудь старой, потемнев­ шей доской под мышкой, которая потом под рубанком заблестит, запахнет ожившей, воспрянувшей из древесных пор смолой. Он не глядел по сторо­ нам - ни на раскачавшегося выше крыш огольца, ни на кучку сидящих на корточках и ждущих своей очереди. Его —командира! —охваченные азартом мальцы могли и не заметить, но он-то знал, что за ним наблюдает из-за оконной занавески Серьга, а большего никому пока на добиться. Дально­ видный, он делал вид, что ничего особенного не происходит. И наконец у Серьги сдали нервы. С ленцой, чуть ли не зевая, он спустился в одних тру­ сах с крыльца, почесал усеянную бородавками тыльную сторону ладони и шагнул навстречу Генке, но пошёл будто бы по своим делам, в уборную, например, что и подтвердил протяжным гудком из-под трусов. Генка, ниже его на голову, но шире, здоровее в плечах, в коротковатых, пузырящихся на 229