b000002160

Николай Сергеевич просил срочно выслать доверенность. Ему возра­ жали: всё равно, мол, к послезавтра доверенность не дойдёт. Слышимость была никуда не годной. Он просил говорить громче. Громкости в голосе не прибавлялось, зато раздражения - очень. К тому же, Николая Сергее­ вича интересовало, чем обеспечиваются права агента, а ну как воодушев­ лённые им организации возьмут и начнут выходить напрямую. «Это ваши проблемы», - был ему ответ. И ещё дёрнуло уточнить: сколько же факти­ чески идёт с договора рекламному агенту? Выяснилось, что от суммы с пяти процентов надо вычесть двадцать восемь процентов - за налог на какую-то добавленную стоимость. У Николая Сергеевича за два эти дня восстановились утраченные было навсегда математические способности, и он, моментально вычислив, едва не заревел от обиды: с сорока тысяч, положенных по его договору, самому ему накапало бы - хорошо - рублей восемьсот да минус плата за разорительные нынче междугородные разго­ воры. И ещё за доверенностью надо ехать. А унижения, а риск проститься с добрым именем? «Всё это ваши проблемы», - повторяли ему, хотя он, конечно, не жаловался. Положив в досаде трубку, Николай Сергеевич почувствовал, что такого позора ему, возможно, уже не пережить. Вот и сердце заболело. Он при­ нял корвалол и снова позвонил. Тупой голос автоответчика забил все электронные поры, но, когда он уже почти отчаялся, на проводе появилась та же самая бухгалтерша. Ссы­ лаясь на крайнюю нужду быть у себя в городе, попросил прислать дове­ ренность по почте и как можно быстрей, диктовал адрес, чувствовал себя прескверно, из трубки запахло спёртым больничным духом. Слышимость всё ухудшалась, потом голос почти пропал. Николай Сергеевич напрасно кричал, он уже собрался кончать бессмысленные переговоры, как в ухо ему громко кашлянули. Он едва не вздрогнул: выходит, с ним просто не желали разговаривать? Сорок тысяч для них были «семечки»? Тут уж сердце прихватило не на шутку, пришлось прибегнуть к вали­ долу. Постепенно он успокоился: никуда не денутся, пришлют окаянную до­ веренность, иначе зачем было скликать рекламных агентов. Вечером Николай Сергеевич не вышел к ужину. Жена принесла ему на рабочий стол дымящуюся картошку с сосиской. Она купила четыре штуки и поделила на всех. Глаза у неё стали странными, вязкими, как глицерин. Запахло больницей, реанимацией. Новый день он также начал со звонков. Разговаривать с ним уже почти никто не желал, пришлось забирать всё выше, и тогда грубый директорс­ кий голос с электромеханического завода прямо укорил, что они в своём журнале занимаются грабежом. - Я не занимаюсь грабежом! - выкрикнул потрясённый Николай Сер­ геевич. 191