b000002160

вышел зайчик погулять», - виляя, уходил от него Промыслов, но, чтобы ненароком не выскочить под прицел первого снайпера, решил на минут­ ку остановиться подле высокой густой ели. Она отличалась редкой безу­ коризненной симметрией формы. Видимо, посадивший её человек очень любил похороненного здесь близкого и много прошёл лесами и топями, чтобы отыскать такую красоту. Живому всегда кажется, что его надгробные старания имеют какое-то значение для усопшего. Хотя кто знает, может, и имеют, может, душа не теряет до конца связи с местом погребения, потому что сюда обязательно явится любящее сердце. Он вынул мобильный и только поднёс его к уху, как крохотная штучка по­ дала сигнал. Однако звонила не жена, как он ожидал, а дочь, вернее сказать, падчерица новопреставленного. Она была старше Промыслова, но голос у неё сохранился молодым, бархатистым, что для солистки оперного, пусть провинциального, театра не было удивительно. Промыслов стоял у дверцы машины, за укрывавшими его еловыми лапами, и на все вопросы отвечал коротко - «да». «Выкопали на том самом месте, рядом с мамой?» - «Да». - «Могильщики довольны оплатой?» - «Да». —«Я вам верну деньги. Вы просто не представляете, как я благодарна вам. Слышите?» - «Да». Лишь один раз он не стал отвечать крошечным «да». «Я вас очень прошу, чтобы вы были на похоронах. Обещаете?» - «Я постараюсь», - ответил он. Едва мобильник отключился, позвонила Валя. Как он хотел, как жаждал услышать её, сейчас это было самым важным, жизненно необходимым. Он впитывал её голос не просто слухом - самим заколотившимся, как в опе­ рационной после ранения в Чечне, сердцем. Выслушав главное, ради чего она сейчас звонила, он ответил чётко, в полный голос, как будто они нахо­ дились вдвоём в безопасном месте. /- Хорошо, не беспокойся, - сказал он, - я сделаю всё, как ты сказала. Я всегда хочу видеть тебя рядом, быть с тобой, слышать твой голос. Да, Ви­ талька Промыслов не может, просто не научился без этого жить... Муха уснула в углу ветрового стекла. Промыслов оставил машину и ухо­ дил налегке, забрав с собой лишь удостоверение с парой орлов на красной корочке, которые, будто рассорившись, глядели в разные стороны. И з з а п и с о к а д в о к а т а При налёте вражеской авиации я был ранен и контужен. Лечили меня в тыловом госпитале. Медперсонал во главе с главврачом Агафьевым, су­ хопарым, седым стариком, был настолько добр ко мне, участлив, что если бы я попросил перевести меня во владимирский госпиталь, не сомневаюсь, моя просьба была бы удовлетворена. Но я не просил, я вообще не знал, ста­ ну ли возвращаться в родной город. Желание вернуться было равно неже­ ланию. Будто яблоко разрезали напополам, и одна его половина благоухала медовой сладостью, другая резко отдавала горечью потерь. 169